Дороги

Колчанов Артем

Работа продвигалась быстро. Поступающие от нас данные тут же получал Рэй. Получал и без промедления обрабатывал. Несколько раз мы перегоняли катер на новое место. И вот наконец-то закончили съёмку всей поверхности маленькой латянской луны, которая теперь уже не казалась нам маленькой. Потратили на съёмку больше десяти часов и основательно устали.

– Съёмка завершена, - сказал я Огу, - пора немного отдохнуть. Сильно устал?

– Не без этого.

На катере мы избавились от скафандров.

– Да, выглядите как после марафонского бега, - прокомментировал

наш вид Серёжка.
– Налетались, умаялись?

– Да и ты не лучше, хоть и не летал.

– Просто спать хочется.

– Наверно успеем и поспать, - сказал я и обратился к Рэю.
– Когда мы сможем приступить к окончательной разведке?

– Когда я на основании полученных данных подберу место, а вы достаточно для того отдохнёте. Так что пока спокойной ночи, планет-разведчики.

Рэй был прав. Усталость нам никогда и ни в чём не поможет, а вот навредить может.

– Что же, будем отдыхать. Всем отдыхать.

Гравитация Яота была крайне мала, но и её хватало для того, чтобы опускать вниз всё то, что находилось в рубке, включая и нас самих. Но вот удержать нас в креслах во время сна её вряд ли бы хватило, поэтому пришлось воспользоваться пристежными ремнями. Но, вообще, отдых в невесомости приятен для людей, не страдающих космической болезнью, а мы ею не страдали. Усталость же заставила нас уснуть практически сразу же.

А проснулись мы только тогда, когда нас разбудил Рэй, через восемь часов:

– Кончайте отдыхать, пора работать.

– Ага, сейчас… Только…

– Никаких "только", если не хотите просидеть на Яоте лишний день.

– А что, здесь не так уж и плохо… Ну да ладно, подъём всему экипажу.

Катер был хоть и небольшим, но всё же в значительной мере автономным кораблём. Люди на нём могли находиться и работать по нескольку недель. Поэтому и соответствующими удобствами он был оснащён, по крайней мере теми, без которых действительно не обойтись. Умыться и посетить туалет мы смогли, но вот завтракать пришлось рационами. После завтрака же мы с Огом потребовали от Рэя отчёта.

– Данные по Яоту проанализированы. Подходящими для строительства дока могут быть несколько площадок, - Рэй высветил на экране схематичное изображение Яота, а на нём эти самые площадки.
– Но наиболее подходящими мне представляются вот эти три.
– На изображении остались только они.
– Предлагаю максимально детально обследовать их.

– С непосредственным зондированием?
– спросил Ог.

– Обязательно. Чтобы потом не корректировать проект.

– Приступаем немедленно. Экипажу: занять свои места. Так. Пилоту: перевести катер на первую площадку.

– Есть, капитан.

Непосредственное зондирование состояло в запуске специальных зондов-кротов. Они ввинчивались в поверхность этой луны, уходили вглубь, непрерывно собирая данные о структуре и составе, как поверхности, так и глубины.

Эти данные были необходимы для детального проекта дока. Привязать его к месту строительства, не имея их, было невозможно. Запускать зонды и забирать их обратно приходилось вручную. Запускались они по составленной Рэем схеме,

им же они и управлялись. Первую площадку отработали мы с Огом, уложившись в пару часов. Но на второй Серёжка уговорил меня доверить эту работу и ему. Ог остался на катере, а мы с Серёжкой проделали работу снаружи, и у Серёжки получилось ничуть не хуже, чем у Ога.

Третья же площадка, по словам Рэя, была наиболее перспективной. Снаружи это была плоская и гладкая равнина, на которой даже камней почти не было. Запускать датчики отправились Ог с Серёжкой, а я остался на подстраховке. Собственно в подстраховке и не было особой нужды. Но так уж полагалось, на случай возникновения непредвиденных осложнений.

По моей просьбе Рэй выдал на вспомогательные экраны данные, поступающие с датчиков, как в виде объёмной карты-схемы, модели данного места, так и картинки с камер зондов. Постепенно на схеме стали обозначаться трещины и разломы в подстилающей площадку скале, заполненные мелкими обломками или же остающиеся пустыми полостями в теле скалы. Полости-пещеры представляли собой довольно интересное зрелище. Внутри они были покрыты мохом кристаллов, которые никогда не видели света, или же причудливыми наплывами и каменными зеркалами, кривыми и не очень кривыми.

– Ничего себе, - прозвучал довольно испуганный голос Рэя.

Я бросил взгляд на обзорные экраны - с ребятами всё в порядке. Потом на показания приборов - тоже в норме. И только после этого спросил:

– Что случилось?

– Посмотри сюда.

На экране была одна из описанных мною полостей. Камера датчика-крота приблизилась к участку на стене и выдала изображение…

Это было вне всяких сомнений порождение техники. Чужой и непонятный приборчик, совсем крошечный, с маленькую бусинку размером. Даже наши зонды-кроты рядом с таким настоящие гиганты (а они размером с мизинец).

– Что это такое?

– Что-то чужое и непонятное.

– Старое латянское?

– Ничего ещё не могу сказать точно. Мне нужно эту штучку тщательно обследовать… В спецлаборатории.

– Выковырнуть сумеешь?

– Должно поместиться в контейнере крота… Поместилось… Только, Вик, я прошу, об этой находке пока никому.

– Почему?

– Чтобы обстановку не накалять. Ты-то к этому спокойно отнёсся, а они прыгать и вопить от радости начнут.

– А если честно?

– Я ни в чём ещё пока не уверен и не хочу распространять домыслы… и я боюсь… Обязуюсь держать тебя в курсе дел постоянно.

– Хорошо, договорились.

Я умерил своё любопытство и постарался к возвращению ребят привести себя в своё обычное состояние, это мне более-менее удалось.

Ог с Серёжкой выглядели весёлыми:

– Командир, что-то ты тут закис без свежего воздуха. Может быть устроим пикничок, перекусим на природе, - шутил Ог, - природа-то тут какая, первозданная, здесь до нас не ступала нога человека, да и рука не ступала, и прочие части тела тоже.

– Не любит нас эта природа, - ответил я ему, - говорит, что чужие мы здесь, нежные, слабые, тонкокожие, не можем жить без воздуха, воды и тепла.