Дороги

Колчанов Артем

У нас оставалось ещё семнадцать обойм снарядов. Если бы я заранее знал, что они будут расходоваться настолько интенсивно, взял бы не две дюжины, а все, что были на корабле. Правда, оставались ещё два снаряда с термоядерными боеголовками, но пускать их в дело мне очень не хотелось.

Со стационарной орбиты мы раз в полчаса выпускали по одному снаряду, чтобы не дать вакцам опомниться, и в спешном порядке разрабатывали новую операцию. Вакцы практически беспрерывно вызывали нас на связь, но мы эти вызовы продолжали игнорировать.

Когда

на базе вакцев уже наступила ночь, мы начали повторное десантирование, предварив его двумя десятками снарядов, сбросом импульсных зарядов, выводящих из строя всё, что использует электронику и вообще электричество. А в саму воронку сбросили заряды, образующие тяжёлый паралитический газ.

Высадившаяся после всей этой подготовки наша боевая группа на этот раз выполнила свою задачу, сумев деморализовать и в какой-то степени уничтожить основные боевые силы вакцев. Но двое наших бойцов получили лёгкие повреждения в виде ожогов от взрыва какой-то непонятной установки. Впрочем, на их боевых качествах это не отразилось, и, получая от нас медицинскую помощь, они беспрерывно шутили.

На этот раз мы не стали подниматься до стационара, а зависли на гравидвижках в тысяче километров над базой. И всё так же продолжали регулярно бомбардировать всё разрастающуюся воронку снарядами. Новым же было то, что вакцы замолчали, их вызовы на связь прекратились. А когда через два часа пришёл совсем слабый вызов, я решил ответить:

– Слушаю вас.

– Не отключайтесь, выслушайте нас, не отключайтесь, - это была чуть ли не истерика. Но тут же прозвучал другой голос, гораздо более уверенный.
– Мы говорим с Виктором Стрельцовым, пришедшим со звёзд?

– Да.

– Есть ли среди вас ещё пришедшие со звёзд? Не тяните, пожалуйста, не тяните.

– Сергей Дайский, - услышал я голос Серёжки.

– Третий, нужен третий, быстрее.

– Рэй Климов, - прозвучало в эфире.

Радио умолкло на несколько минут, потом снова ожило:

– Наша программа выполнена, цели исчерпаны, смысл утерян, - было произнесено с тоном явного облегчения, - мы капитулируем перед пришедшими со звёзд. Безоговорочно, полностью, без условий. Ждём ваших указаний, распоряжений, приказов. Мы полностью в вашей власти.

– Я не верю. Вакцам нельзя верить, ни при каких обстоятельствах.

– Наша программа выполнена, новую задавать вам. Приказывайте, мы умрём, если вы этого пожелаете. Мы взорвём весь Танг, если на то будет ваша воля. Приказывайте, иначе мы погибнем без программы, целей и смысла.

Это уже произносилось так, словно со мной говорил не живой человек, а лишённый интеллекта робот. Из голоса говорившего, с каждым словом, пропадали человеческие нотки. И от этого мне становилось страшно.

– Будьте людьми, - вырвалось у меня, - обычными людьми, такими, какие есть, такими, какими сами хотите стать. Которые сами решают свою судьбу. Не нужно уподобляться машинам. Будьте людьми, а от того, какими людьми вы будете,

будет зависеть то, как мы поступим с вами.

В последовавшей за этим тишине Рив спросил у меня:

– Ты уже готов им поверить?

– Я не поверю ни одному их слову, пока это слово не будет подкреплено действиями… Я не верю, что проблему можно разрешить настолько просто.

– Не может ли быть то, что им противостоят три человека со звёзд, своего рода ключом, снимающим наведённое внушение?

– Тот мальчишка, на зонде, сказал про "Звёздное заклятье", о нём же говорил и Яс ещё тогда, давно.

– Я помню, иначе бы я вообще не стал с ними разговаривать… Полковник, как вы считаете, должны ли мы принять такую капитуляцию?

– Решать вам, генералы, мне - выполнять решение. Но если это позволит обойтись без лишних жертв, я бы попробовал посмотреть на то, как это будет выглядеть.

– Понятно, полковник.

Спустя ещё минуту ожила связь:

– Ваша программа принята и исполняется. Не могли бы вы остановить бомбардировку. Ещё два или три попадания, и жилая зона Танга будет уничтожена… Но если вы хотите полностью уничтожить Танг, то лучше просто скажите это, мы контролируем минный комплекс… Для нас это будет быстрее и безболезненнее.

– Если бы мы сказали это, то уподобились бы вам, вакцам. Вы это понимаете?

– Не совсем. Мы - тангиты.

– Какая разница. Вы полностью контролируете этот ваш Танг?

– Нет. Часть воинов, даже став людьми, осталась на стороне Повелителя Боли… Мы бьёмся с ними, но нам нужно время. Если же вы ударите ещё два-три раза, то почти все мы погибнем, не сразу, постепенно, мучительно.

– Мы даём вам час. Хватит ли вам этого? И если вы вздумаете хоть в мелочи обмануть нас, у нас имеются средства, чтобы уничтожить вас, не всё ещё мы пустили в ход.

– Часа не хватит, но мы будем стараться.

– Старайтесь, в этом ваш шанс.

Внизу действительно шёл бой. Поверхность сотрясали взрывы, из разломов выплёскивались клубы дыма. Появлялись фигурки людей, падали, сражённые другими людьми. Потом была попытка какой-то группы вырваться с территории базы. Но они увязли в горячей пыли, которую сотворили вокруг базы наши излучатели.

На исходе часа связь снова ожила:

– Мы полностью контролируем Танг. Все, кто сопротивлялся нам, уничтожены. Вы принимаете нашу капитуляцию?

– Сколько вас, всех вас?

– Точно ещё не знаем. До начала вашей атаки в Танге было восемь тысяч воинов, а всего шестьдесят четыре тысячи… людей. Сейчас осталось не больше двух тысяч воинов. Сколько других… людей - ещё не знаю.

– Капитуляцию принимаем при условии, что все вы покинете этот ваш Танг.

– Будет выполнено… Но я прошу хотя бы о том, чтобы вы пожалели детей. Все, кто покинет город, погибнет. Горячая пыль…

– Я не говорю о том, чтобы вы лезли в пыль немедленно. В течение суток она достаточно остынет.