Дороги

Завацкая Яна

Если человек заранее планирует праздник - он снимает какой-нибудь зал, заказывает дизайн и кухню. А если праздник спонтанный - можно просто пойти в "Синюю Ворону", и результат будет ничуть не хуже.

И вот весь отряд сидел в "Синей Вороне", и пили за Ильгет и за все, что положено, пели песни, разговаривали и ходили танцевать на небольшой пятачок за эстрадой. Ильгет сидела между Арнисом и Мирой, наставницей, получившей свою долю поздравлений, и медленно осознавала: теперь она такая же, как все. У нее есть профессия. Ильгет прошла тот же путь,

что и все ее друзья, все квиринцы. Она действительно ничем не отличается от них.

— Ну все, - говорила ей Мира, - до первого звания я тебя довела, а теперь уж твоя работа дальше. Если хочешь, конечно. Хочешь - учись, зарабатывай повышение.

— Ох… до того ли нам?

— Да, может быть, и не до того, - согласилась Мира, - я вот тоже как попала в ДС, так все… так центором и останусь до конца жизни. Да это неважно, тем более, женщине. Может, у тебя еще дети будут…

Ильгет почувствовала радостный толчок внутри. Едва заметно взглянула на Арниса, сидевшего рядом. Поймала его взгляд. Он показался ей вопросительным, и Ильгет поняла вопрос и утвердительно опустила веки. Арнис нашел под столом ее ладонь (снова - теперь, когда она позволяла себе думать об этом, ощущать - теплый жгучий ток прокатился по всему телу, от одного лишь прикосновения его пальцев). Поднял руку, привлекая общее внимание.

— Товарищи! Эй, ребята!

— Тихо!
– резкий голос Иволги мигом перекрыл гвалт.

— Ну вот, - сказал Арнис и крепче сжал ладонь Ильгет, - я хочу сказать… Объявление хочу сделать. Мы с Ильгет собираемся пожениться. Свадьба через две недели после возвращения с Визара. Приглашаем всех!

— Вот это да!
– выдохнула Лири, нарушив общую тишину, и тотчас посыпались поздравления, Ильгет почти ничего не слышала, вцепившись в ладонь Арниса, полуприкрыв глаза - ей казалось, что все это происходит с кем-то другим.

Так просто не бывает.

— Знаешь что?
– сказал Арнис, - пойдем ко мне? Или к тебе, если хочешь. Завтра не надо вставать рано.

— Ко мне, - кивнула Ильгет.

Арнис посадил машину на стояк возле балкона. Ильгет вылезла первой, собака метнулась к ней пушистой серой молнией. Ильгет погладила Ноку.

— Идем домой.

Что-то изменилось, подумала она. Что - не очень понятно. Положила руку на бортик, вдохнула ночной воздух. Арнис стоял рядом с ней, совсем близко, и позади чернела квартирная дверь.

— Звезды, - сказал он. Ильгет кивнула. Удивительные звезды. Знакомый рисунок созвездий сетью покрывал небо до самого горизонта, и даже полоска моря сияла отраженным светом. И казалось, что городские огни - тоже звезды, хотя и другие, и это вовсе не балкон тогда, а Палуба с прозрачной стеной. Только воздух очень хороший, свежий воздух, слегка соленый от моря. И вверху, среди небесных неподвижных светил - множество разноцветных мерцающих точек, летящих по плоскости или медленно тающих в небе. Бортовые огни кораблей.

Арнис взял ее руку. Поднял и поцеловал ладонь, наклонившись. Ильгет

вспыхнула и замерла. Арнис поцеловал ее пальцы, один за другим, и прижался щекой к тыльной стороне кисти. Господи! Ильгет не двигалась, только комок застыл в горле. Господи, как же сильно я его люблю… Как сильно. А еще ведь думала - ну что, разве это любовь, все это слишком спокойно, слишком легко и приятно. А оказывается - вот. Арнис выпрямился, глядя на нее. Ильгет не отвела взгляда. Тогда он обнял ее за плечи и наклонился к ее лицу. Близко-близко. Он двигался так медленно, словно спрашивал разрешения на каждое движение. Но Ильгет не было страшно. Она давно привыкла к его рукам. К его касаниям. А теперь и вовсе бояться нечего, ведь они уже - одно целое. Губы коснулись губ.

Ильгет не знала, что это бывает - так.

Как чернота ночи. Как звезды. Можно умереть - и не заметишь этого. И руки так переплелись и обвили тела, что уже непонятно - где чье. И невозможно разорваться, разве что губами - на миг.

— Ты моя золотинка, - прошептал Арнис, - мое солнце.

— Тебе идет осень, - сказал Арнис. Они гуляли в осенней Бетрисанде, переодевшись после очередной тренировки. Ильгет улыбнулась, поправила прядь около уха, недоверчиво посмотрела на Арниса.

— В каком смысле?

— Ну… идет. Ты вся такая осенняя. Золотая. Если бы я был художником, я бы нарисовал тебя посреди осени…

— А помнишь, мы первый раз встретились осенью… Я гуляла тогда в лесу с собакой. У меня еще такое стихотворение было, я вспоминала его.

— Расскажи.

— Да, подожди, оно короткое.

У осени истерика - Дожди, лучи, дожди. Какая-то мистерия. И все, что ни скажи, Звенит в ушах, как стерео.*

*Ильдар Сафин

— Здорово, - произнес Арнис.

— Это мне лет семнадцать было, когда я сочинила.

— Ты очень талантливый на самом деле человек.

— Да? Да ну, посмотришь - на Квирине почти все талантливые.

— Ну не скажи. Все равно все по-разному. Вот у тебя все-таки стихи очень неординарные. Да и проза, собственно, тоже.

— А знаешь, в последнее время я очень много пишу. Ведь каждый день тебе новые стихи читаю. Причем именно стихов, не знаю уж, почему… Такое ощущение, что я плыву в небе, с облаками.

— Надо как-нибудь полетать с гравипоясом, по-настоящему. Сейчас не до того, конечно, а вообще… Но наверное, писать стихи - это что-то похожее. Я вот только в юности однажды сочинил стишок, но он плохой.

— Все равно, расскажи!

— Да я забыл уже. Знаешь что? Сядь, пожалуйста вот сюда, на скамейку.

— Что, опять фотомуза снизошла?

— Ну сядь, а? Что тебе, трудно?

Арнис отошел на несколько шагов.

— Ты не можешь так посидеть минут пять?
– спросил он.