Дороги
Шрифт:
Она почувствовала себя странно и плохо. Арнис уже шел к выходу, высокий и неуклюжий в своем бикре рядом с матерью и миниатюрной сестрой в нарядных платьях. Никто не смотрел на Ильгет, она стояла совершенно одна. Выходя из карантина, все тут же оказывались в объятиях родных и друзей… На шее Иволги повисла младшая девочка, а мальчики прыгали рядом. Иволге было не до подруги. И никому не было дела до Ильгет. И это совершенно понятно, она вела бы себя точно так же…
Если бы Пита пришел.
Но его не было.
Она не нужна Пите. Вдруг со страшной силой заныл свежий шрам под лопаткой. Ильгет захотелось заплакать. Да нет,
Ильгет тихо двинулась к выходу.
— Иль, - негромко окликнули ее сзади. Она увидела Дэцина, стоявшего рядом со своим другом. Ей вдруг захотелось провалиться сквозь землю, пожалуй, лучше бы никто не заметил этого - что никто ее не встретил. Стыдно это. Дэцин подошел ближе.
— Иль, все в порядке?
– спросил он тихо. Она кивнула, стараясь не заплакать.
— Если хочешь, пойдем со мной, - предложил Дэцин, - мы тебя подвезем.
Ильгет с силой замотала головой. Она уж как-нибудь доберется одна… до дома. Дело же не в этом. Она почти бегом покинула зал.
Ильгет поднялась на лифте и пошла по длинному коридору к своей двери - в бронированном камуфляжном бикре, со скартом за плечами и дессором у пояса. Две девчонки, проходя мимо, заулыбались, поздоровались. Одна из них, Лин, была соседкой Ильгет.
— Домой возвращаешься?
– спросила Лин.
— Ага, - ответила Ильгет, но прозвучало это безрадостно. Девчонки, в легких цветастых платьях (Ильгет сама показалась себе динозавром рядом с ними) побежали дальше. Ильгет подошла к своей квартире, и узнав хозяйку по шагам, дверь проворно отползла в сторону.
В комнате раздался какой-то звук, будто открыли балконную дверь.
— Пита!
– крикнула Ильгет. Сбросила мешок. Через пару секунд появился Пита, встрепанный какой-то. Он подошел к Ильгет, и она обняла мужа. Холодным и чужим показалось ей это объятие.
— Ты забыл, да?
– спросила она, - я думала, ты меня встретишь.
— А это обязательно?
– спросил он. Ильгет молча смотрела на Питу.
— Да не знаю, - сказала она наконец.
Наверное, не обязательно. Зачем, собственно? Ильгет вдруг вспомнилось все - пережитые боль и ужас, и дорога до Арниса, и то, как ее взяли в плен, как она оказалась на фабрике, и восстание, убитые дэски, кровь, кровь и смерть, и наконец, страшное это ощущение, кажется, в спину тебе с силой воткнули что-то, и потом - эта бесконечная, выматывающая боль, то холод, то жар, и ясное сознание того, что жить осталось совсем недолго… Все это всплыло в голове разом, и наверное, как-то отразилось на ее лице.
— Ты устала?
– спросил Пита, - я думал, на корабле ты должна была неплохо отдохнуть…
— Да нет, - медленно ответила Ильгет, - я не устала.
… в сущности то, что она сейчас ждет какого-то внимания и ласки - обычный эгоизм.
— Ну а ты как?
– спросила она, - соскучился хоть немного?
Пита картинно зевнул и отправился в гостиную. Ильгет почувствовала себя очень нехорошо. Она прошла в кабинет, отстегнула дессор и положила его в ящик. Вот так. Теперь переодеться, не вечно же таскать на себе эту броню. Здесь она уже не нужна. Ильгет прошла в спальню, открыла шкаф… странно, это же не ее платье. Вот это, черное
Она села на кровать и стала убирать волосы. Что делать сейчас? Пита не хочет с ней разговаривать… злится на нее почему-то. За что? Может, ему кто-нибудь сказал гадость про нее? Вот казалось, придешь домой, и все прояснится само собой, будем ужинать с Питой, может, пойдем прогуляемся, я расскажу о Визаре, не все, конечно, всего не расскажешь, но хоть что-то.
А теперь… да ладно, пусть он сидит там один и дуется. Пройдет у него эта шиза - и помиримся. Может, тогда я узнаю, в чем провинилась опять. А пока можно чем-нибудь заняться самой. Чем бы? Может, просто прилечь, почитать пленку? Или вообще пойти прогуляться? Нет, из дома уходить как-то… Ильгет вдруг всхлипнула и бросилась в гостиную.
— Пита!
Он сидел спиной к ней, на диване, сложив руки на животе.
— Пита, ну объясни же мне, что случилось, - она подсела к мужу, попыталась приласкаться. Он оставался холодным.
Ильгет ясно понимала, что совершает ужасную глупость, лучше было бы помолчать и подождать.
— Пита, ну прости, я не понимаю, что с тобой. В чем я перед тобой виновата. Меня не было больше двух месяцев. Ты представить не можешь, что я пережила. Может, ты думаешь, что я там развлекалась? Я всю дорогу в медотсеке лежала. Мне в спину попали дротиком. Я чуть не умерла. И вот… ну ладно, я думала, ты, наверное, перепутал рейс, но это так ужасно, когда тебя никто не встречает… ну ладно, я могу это понять. Но сейчас-то ты за что на меня дуешься? То, что я улетела - но ведь ты был не против, вспомни, ты же не возражал! И… - она уже не могла больше сдерживать слезы, - Пита, ну почему ты так со мной? В чем я перед тобой виновата?
— Вот посмотри, - мягко сказал Пита, отводя ее руки от лица, - иди и посмотри на себя в зеркало.
— Ну зачем, - зарыдала Ильгет, - ну что ты в самом деле…
— Я, я, я, - продолжил муж, - все время - Я. Я - на первом месте. А ты хоть раз подумала за это время обо мне?
— Подумала, Пита, поверь мне, я все время думала о тебе.
— Знаешь, - сказал Пита, - я думаю, что уже хватит. Думаю, нам надо расстаться.
Ильгет прекратила плакать. С недоумением посмотрела на него.
— Тогда почему… почему ты все еще здесь?
– спросила она, - тебе сложно было снять другую квартиру? Зачем ты меня вообще ждал?
— Да вот, хотел по-человечески… хотел поговорить.
"Это у нас называется по-человечески", - горько подумала Ильгет. И сказала.
— Не знаю… наверное, ты прав. Хотя… я уже думала об этом. Да, нам трудно жить вместе. Но ведь у нас все равно есть любовь. Вспомни… как все начиналось, еще в Иннельсе. Неужели это все можно вот так перечеркнуть, выбросить? Помнишь, как мы по Набережной гуляли…