Дороги
Шрифт:
– Лет через пятьдесят, а может и раньше, этой пустыни не станет, - сказал мальчишка, - Так же, как не стало пустынь у вас, на Земле.
– Я там и не был никогда, - слегка сумрачно сказал Сережка, - а наша планета - Дивер стала пустыней.
"Игла" стояла в неглубокой котловине с пологими склонами. По всем правилам здесь должно было бы быть небольшое озеро, но не было даже малейшего намека на то, что это когда-то было так. Нет, пустыня Черных Камней никогда не была живой, с тех самых пор, как появилась на лике Латы.
И мне почему-то очень захотелось узнать, что
– Давайте заберемся на эту скалу, - сказал Сережка.
Скала - это было пожалуй чересчур громко сказано. Это была неровная каменная плита, вздыбленная под таким углом, что один край приподнимался над пустыней метров на тридцать.
– Если хочешь посмотреть что там, дальше, то особо не надейся. Из рубки "Иглы" ты видел гораздо дальше.
– Да ничего ты, Вить, не понимаешь.
– Наоборот, понимаю, - сказал я, - просто слова дурацкие сами из меня прут. Полезли.
Наверху этой "скалы" была крошечная площадка, на которой пожалуй четвертый человек уже не нашел бы себе места. Видно отсюда было конечно подальше, но какая разница, если до самого горизонта тянется все та же самая пустыня, да и за горизонтом тоже. От яркого солнечного света гермошлемы затемнились. И если смотреть снаружи, стали зеркально-золотистыми. Через него не увидишь лицо человека, не поймешь его настроения. Наверно минуту мы разглядывали пустыню, а потом одновременно, не сговариваясь, повернулись к кораблю. Рэй ткнул меня локтем в бок и сказал:
– Очень впечатляющая машина.
– Ты что, только сейчас разглядел звездолет как следует?
– Ага, тогда, когда вы развернули кокон, я толком и не разглядывал, испугался, что это не более чем мираж… Да, корабль, прошедший через бездны пространства, с далекой звезды, и я вижу его собственными глазами.
– Пойдем обратно?
– спросил я, так как понял, что делать тут уже больше нечего.
– Погоди, - сказал Сережка.
А когда я повернулся к нему, то увидел, что он положил руку на замок гермошлема. Не успел я ничего сказать, как замок легко щелкнул, и Сережка одним плавным движением руки откинул гермошлем за плечи.
– Только, пожалуйста, не говори о радиации, - сказал он, глянув на меня.
И я ничего не сказал, а только сделал то же самое, что и Сережка. Сейчас я почувствовал кожей, что здесь действительно жарко, воздух горяч и сух, а солнце сверху печет вовсе не милосердно. Рэй тем временем тоже избавился от гермошлема и, вдыхая горячий воздух, слегка морщился:
– Крайне неподходящее место для того, чтобы знакомиться
– Завтра здесь будет Рив, а послезавтра отправимся в более благоприятное место.
– Дед будет здесь?
– А что тут такого. Час назад я говорил с ним.
– Да, в общем-то, ничего особенного.
– Что же тогда тебя смущает? То, что он старый и ворчливый?
– В каком-то смысле.
– Не знаю, но для меня он все тот же Рив, что был когда-то, теперь уже давно. Не знаю почему, но для себя я его по-прежнему представляю мальчишкой.
– А мне, не знаю почему, но кажется, что он никогда не был мальчишкой. Я его никогда таким не видел, даже на фотографиях.
– Можешь увидеть сегодня, на "Игле" фиксируется очень многое.
– Возвращаемся?
– спросил Сережка, глянув на меня.
Я кивнул:
– Только сначала снова наденем шлемы. Какая-никакая, а все-таки защита. Когда-то такой шлем спас мне жизнь, остановив пулю.
– Когда это такое было?
– спросил Рэй.
– Тогда, когда я в первый раз прилетел на Центральный космодром Аивера, где меня поначалу приняли за врага.
– Просто я об этом ни разу не слышал.
Мы спустились со скалы и направились к кораблю. Мы уже были возле опоры, когда сверху до нас донесся в общем-то несильный шипящий звук, сопровождающийся свистом рассекаемого воздуха. Я непроизвольно напрягся, но в этот момент Рэй взял меня за руку и сказал:
– Это самолет, всего лишь самолет.
Это действительно был самолет, но таких я еще никогда не видел. С грузным фюзеляжем и короткими толстыми плоскостями, он был во многом похож на дисколет. Этот самолет сделал пару кругов вокруг корабля. Рэй помахал рукой в его сторону, в ответ самолет тоже качнулся, а потом резко ушел вверх и в сторону.
– Они из вселатянской службы информации, - сказал Рэй после короткой паузы, - хотели сделать несколько кадров. Точнее говоря, уже сделали. И можешь быть уверен, что о вашем возвращении сегодня на Лате услышат все, кто может слышать.
– Значит хорошо поставлена эта служба информации.
– Это их хлеб.
В кабинке лифта из динамика донесся голос Рэя:
– И какого черта вам было нужно снимать шлемы. Сейчас потоки воздуха поднимают мельчайшую радиопыль. И она так хорошо осаждается на влажную кожу.
– И этим ты хочешь сказать, что мимо душа нам в жилой отсек не пройти.
– Именно так.
– Ну ладно, не пройти, так зайдем.
У душа мы освободились от скафандров, и я сказал:
– Кабинка тут маленькая, придется по одному.
– Мы с Рэем и вдвоем поместимся, - сказал Сережка, усмехаясь, - ну а ты, как капитан, последним.
От моей оплеухи он сумел увернуться, а я не стал настаивать, хотя и мог за такое поведение. Они скрылись в душе, а я отошел в сторону и позвал Рэя:
– Ты видел самолет?
– Разумеется. Они произвели съемки и улетели. На борту были два человека.
– На каких принципах работает энергетическая и двигательная установки этой машины?
– Энергетическая - примитивный прототип преобразователя, такие на Земле были в первые десятилетия использования преобразующего распада. Двигатель - плазменный.