Дороги вглубь

Охотников Вадим Дмитриевич

– Совершенно верно. А говорить директору насчет изготовления модели не нужно. Даже лучше, если он ничего не будет знать. Константин Григорьевич такой человек, что начнет интересоваться нашей работой, а это отвлечет его внимание от основного. И вообще нам не следует распространяться об этом...

Взволнованный Крымов поднялся со своего места.

– Товарищи...
– тихо произнес он и замолк.

– А ведь в самом деле лучше всего эту работу развернуть в мастерских ремесленного училища, - послышался голос Ермолова.

– Подумаем... Посмотрим чертежи,

посоветуемся и приступим, как говорится, с карандашом в руке к разработке плана, - ответил Батя, поднимаясь со своего места.

Глава одиннадцатая

Мало кому было известно, что, кроме работы над скоростным шахтным буром, которой занимается почти весь институт, в мастерской ремесленного училища идет не менее напряженная работа. Несколько комсомольцев - квалифицированных механиков, окончив работу в институте, вместо того чтобы идти домой, направляются к небольшому кирпичному зданию, расположенному в глубине парка. Там они трудятся над сборкой маленькой металлической конструкции. Им помогают три ученика ремесленного училища. Несколько позже появляется Костя Уточкин. Ему дольше других приходится задерживаться в институте, в лаборатории Цесарского. Крымов и Катушкин по приходе в мастерскую надевают синие рабочие комбинезоны и наравне с остальными работают молотком и напильником.

Как и условились во время совещания у Крымова, тайну соблюдали строго. Уже несколько раз заглядывал в мастерскую Панферыч, разыскивая внука Петьку. Но вахтера не пускали дальше порога.

По выходным дням начали выходить в поле. Делали это тоже с предосторожностями: шли поодиночке, в разное время. Двое тащили в руках модель, завернутую в брезентовый плащ.

В мастерскую возвращались перепачканные землей, но веселые и довольные.

Но это было не всегда. Однажды вернулись с поля расстроенные.

Собравшись на другой день вечером, расстроились еще больше. Модель оказалась разобранной до последнего винтика. Ее детали в беспорядке валялись по столам. Выяснилось, модель разобрал Крымов, оставшийся ночью в мастерской после того, как все ушли.

– Нельзя было оставлять его одного...
– грустно протянул Костя, разглядывая замасленные шестеренки, на сборку которых он потратил столько времени.

Вскоре появился Катушкин. Он заявил, что Крымов не может сегодня прийти, так как не спал всю ночь и нездоров. Вот мятущаяся душа! Вечно не удовлетворен! Он, кажется, хочет делать все заново...

Строители маленькой машины притихли. Они бесцельно бродили по мастерской, не зная, за что им приняться.

– А его особенно слушать нельзя, - неожиданно заявил Петька.
– Раз он изобретатель, то все время будет выдумывать что-нибудь новое... Так мы никогда не кончим модели. Давайте машину опять соберем и поедем в поле без него.

Предложение было очень смелое, но Катушкин его поддержал.

– Действительно, товарищи!
– заговорил он горячо.
– Вечное неудовлетворение собой и достигнутыми результатами - это характерная черта настоящих творческих натур! Вы не представляете, как меня всегда мучительно тянет заново переделать свои только что написанные стихи!

Я понимаю Крымова... Если бы у меня был редактор, который мог бы сразу указать на ошибки, вы представляете, насколько мои стихи были бы лучше!

Решили немедленно собирать машину, разобранную изобретателем под влиянием неудачного испытания в поле. Когда поздно вечером в мастерской появился Крымов в сопровождении Ермолова, сборка машины подходила к концу.

Позже пришел Батя. Он уселся по своему обыкновению на высокую скамейку и закурил трубку.

– Чего вы нервничаете? Чего торопитесь!
– начал он после того, как узнал, в чем дело.
– Разве так можно? Совершенно не обязательно заканчивать машину ко дню испытания шахтного бура.

Работающие над машиной не возразили Бате, хотя и имели на этот счет другое мнение. У них были собственные планы.

Рабочий день подходил к концу. Постепенно утихал шум станков. То там, то здесь в просторном помещении сборочного цеха гасли электрические лампочки.

К Горшкову подошел конструктор Катушкин.

– Я опять к вам, Пантелеймон Евсеевич!

– Наверное, новые синьки принесли...

– Нет, нет... Я пришел к вам с просьбой. Несколько дней назад вы дали мне кусок круглого железа диаметром в тридцать пять миллиметров. Сейчас мне нужен кусок, какой-нибудь отброс... диаметром в сорок.

– Это не дело, товарищ инженер, - заворчал Горшков.
– Конечно, кусочки железа не представляют какой-либо ценности. Вон у нас сколько лежит их! Все равно убирать нужно. А все-таки непорядок... Зачем вам железо?

– Видите ли... тут есть одно дело. Как бы вам объяснить, - путано начал Катушкин.
– Одним словом, для небольшого опыта. Не идти же мне из-за маленького кусочка на склад и не выписывать целую болванку!

– Это было бы уже безобразие, - сурово заметил Пантелеймон Евсеевич, подозрительно глядя на конструктора.

Выбрав подходящий кусок железа и завернув его в газету, Катушкин удалился. Он сильно торопился и потому не заметил, что следом за ним идет Горшков.

Когда конструктор вошел в мастерскую ремесленного училища, все уже были в сборе.

– Вот... достал...
– проговорил он, разворачивая бумагу перед Костей Уточкиным.
– Можно будет выточить из этой болванки? Только не запороть бы опять... Где чертеж?

Все были настолько заняты своим делом, что не заметили, как в дверях появился Горшков. Он остановился у входа и, скрестив на груди руки, принялся наблюдать за происходящим.

– Это, товарищи, не дело!
– вдруг раздался над самым ухом Крымова, занятого сборкой машины, голос Горшкова.
– Это непорядок... Если все инженеры станут заниматься механической сборкой, что же из этого получится!

– Как вы сюда попали?
– с удивлением произнес Олег Николаевич.
– Кто вас пропустил?

– А не все ли равно, как попал! Догадался, что у вас непорядок, вот и пришел. Этот чертеж, что ли? Отойдите-ка, не мешайте... Тоже выдумали заниматься не своим делом. Ваше дело высчитывать и проектировать, а не сборкой деталей заниматься...