Дороги товарищей
Шрифт:
— Здравствуйте! — ответил он. Краснеть ему не пришлось: лицо и без этого было багровым от напряжения. — А я вас знаю. Вы — из Чесменска. Вы — Маруся Лашкова!
Маруся сделала один шажок, окинула Бориса заинтересованным взглядом.
— Вам сказала тетка Марфа?
— Я видел вас на спартакиаде. После спартакиады я и начал вот… — Борис самокритично подергал руками, признавая, что новый способ передвижения действительно смешон.
Маруся сделала еще один шажок.
— Но вас я знал и раньше, — учтиво продолжал Борис. — Вы — отличная спортсменка!
Маруся
Борис добавил:
— Я думаю, что по пластичности движений и по рисунку бега вы не уступаете никому.
«Боже мой, откуда я нахватался таких терминов?» — с изумлением подумал он.
И в то же самое время с беспредельной уверенностью заключил:
— Даже и Румянцевой.
Маруся подошла к забору.
— В эту дыру можно проникнуть? — спросила она.
— По-моему, можно, — ответил Борис и оглянулся по сторонам, показывая тем самым, что он стоит на страже и в случае опасности подаст знак.
Маруся гибко проскользнула в дыру и, выпрямившись, продолжала свой любознательный допрос:
— Вы начали заниматься самостоятельно?
— Да, я как-то стихийно… Я дал себе слово… и неудобно было нарушать его.
— Значит, у вас есть твердость в характере!
— Меня зовут Борисом, — скромно сообщил Щукин.
— Мне очень нравится это имя, — призналась Маруся. — Борис и Саша. Как вы думаете, Саша — это хорошо?
— Очень хорошо!
— Я тоже думаю, что Саша — очень хорошо. — И Маруся нежно протянула: — Са-аша! Са-а-аша!
— Маруся — тоже приятное имя. Очень русское.
— Да, все русские имена великолепны, — согласилась Маруся и еще раз сказала: — Са-аша.
— Что такое? Я здесь! — раздался вдруг голос Саши Никитина, и школьный товарищ Бориса просунул в калитку голову.
Маруся радостно засмеялась.
Борис засмеялся тоже.
— А-а, Саша! — встретил он Никитина приветственным возгласом. — Как ваша игра? Чем все это кончилось?
— Кончилось великолепно! — воскликнул Саша, потрясая руками. — В то время, когда Олег нас выручал, Ваня со своими молодцами уже захватил знамя. Он переплыл озеро и целый день скрывался в кустах. Мой план блестяще осуществился! «Зеленые» разгромлены наголову. Андрей Михайлович возражал напрасно. А вы уже познакомились? — И Саша поглядел на Бориса. — Давно?
— Пять минут назад, — сказала Маруся, не сводя с Саши озаренных радостью глаз. — Пойдем же, я познакомлю тебя с тетей и дедом, — тут же добавила она и, схватив Сашу за руку, опять скользнула в дыру.
Саша кое-как протиснулся вслед за ней.
Борис остался один.
Он вспомнил о Людмиле Лапчинской.
Но все это было далеко и несбыточно. Людмила была в другом, таинственном мире. А у Бориса были земные обыкновенные дела. Он умылся, выпил три стакана простокваши и пошел в Белые Горки.
На другой день, только Борис взметнул к небу свои ноги, Маруся была тут как тут. Она привычно проникла в чужой двор и вместо приветствия сказала:
—
Легкий прыжок. Маруся припала грудью к траве, поднялась на руках, и тело ее застыло в грациозном полуизгибе. Носочек к носочку, ни вздрога, ни шевелинки. Пышным полукругом рассыпались по траве золотистые волосы.
— Не надо ходить! — умоляюще сказал Борис. — Постойте!
— Не буду. Ходить это… не очень спорт.
«Как хорошо! — подумал Борис. — Какая красота!» Он хотел обойти вокруг нее, но не посмел.
Маруся стояла, как живое изваяние, устремленное к солнцу, к звездам.
— Мне можно опуститься? — наконец прошептала она.
— Да, — вздохнул Борис.
— Скажи, это красиво? — тихо спросила Маруся.
— Чудесно!
— Мне можно показать это Саше, как думаешь?
— Непременно!
— Он не подумает, что я заставляю его любоваться собой?
Маруся стыдливо опустила глаза. Дыхание ее еще не выровнялось.
— Нет, что ты! — смутился и Борис, так же свободно переходя на «ты».
— Борис, пожалуйста, сделай стойку, я буду тебя учить, — решительно заявила Маруся.
«Саша дружит с Женей Румянцевой, она ведь не знает об этом», — думал Борис, стоя вверх ногами.
— Пожалуйста, больше прогнись вот здесь, — говорила Маруся, легонько дотрагиваясь до Бориса.
«Но я, конечно, не могу сказать ей об этом», — напряженно думал Борис.
— Вот так, — говорила Маруся. — Еще прогнись. Очень хорошо! У тебя гибкое тело, только ты не умеешь придать ему нужную форму. Я тебя научу.
«Об этом она узнает от Саши», — думал Борис.
— Теперь опустись на руках и поднимись.
Борис был способным учеником. Через три дня он уже самостоятельно делал великолепную, по всем правилам, стойку.
А затем случилось вот что.
Вечером Борис, влекомый какими-то неясными мечтами, вовсе не связанными с ботаникой, заглянул в густой, еще полубезлюдный парк дачников, прошел несколько шагов по центральной аллее, свернул влево, — почему, он, конечно, и сам не знает, — и увидел Марусю с Сашей. Саша держал Марусю за руку. Вспыхнув, Борис хотел повернуть назад, но в то же мгновение Саша порывисто наклонился и чмокнул Марусю в щеку. Маруся вскочила, Саша тоже, и они пробежали мимо Бориса, не заметив его, Борис неподвижно стоял и глядел им вслед. Он стоял минут пять, мучительно соображая, как это все могло случиться, как Саша мог так поступить, как понимать теперь его отношения с Марусей…
«Они целовались!» — мелькнуло у Бориса.
Это было невероятно.
Это было не-ве-ро-ятно!
Расстроенный Борис в ту ночь долго не мог уснуть.
На следующий день, в воскресенье, Борис сидел во дворе на штабеле бревен и перерисовывал в свой альбом причудливый лист дуба, случайно подобранный в бору.
Саша Никитин увидел Бориса с веранды Марусиного дома и крикнул, чтобы он шел к ним. Борис услыхал смех Маруси.
— Саша, можно тебя на минутку, — сказал Борис после недолгого молчания.