Дороги моря
Шрифт:
Через пять с половиной лет ее нахожу, если быть точнее. Нахожу в богом забытом городке, население полтора человека на полтора человека, в дебильной футболке с птичкой, глаза огромные, перепуганные, похожа на скелетик и на какую-то сильно уменьшенную версию себя. Помню, мне очень захотелось ее как следует отмыть и еще как следует потрясти. Кости бы гремели, боюсь, страшно.
Но нахожу.
Особенно люблю в тот момент апельсины, ананасы, аллергиков, они такие трогательные, однажды засунула мальчику одуванчик в нос, а у него аллергия, он так потешно чихал, Арта люблю заочно,
Потому на его предложение о встрече, конечно, реагирую согласием. Из вредности. Не предложение даже, а вежливую просьбу. С Андреасом мы были знакомы по каким-то очень мутным делам, просто потому что это моя вторая натура – знать абсолютно всех. Впрочем, на Андреаса я успеваю взбеситься практически сразу, о помощи он просит настойчиво, говорит мне это будет интересно, но адрес называет в такой неочаровательной совершенно попе мира, что мою новую машинку, подарок от брата, туда выгулять просто не получится.
Что ж, вздыхаю, во всяком случае, удастся выгулять новенькие ботиночки, с паршивой овцы – хоть шерсти клок, знаете?
На встречу я соглашаюсь отчасти потому, что Андреас меня бесит с нашего первого знакомства и до сих пор. Я стараюсь не держать на людей зла – пустая трата времени и внутреннего ресурса, мои внутренние ресурсы не для этого копились, вот что я вам скажу. И эти руки не для скуки, и вообще. Тейту я на всякий случай, конечно, говорю, куда я поехала. Во-первых, если ему будет суждено найти мое бренное тело – пусть знает, где. Если моя малышка, моя любимая машинка, там все же застрянет – я сама в жизни не придумаю, как ее откопать (не захочу), а вот с десяток случайных мужчин напрягу. В ожидании, пока брат приедет меня спасать. (А он приедет, заканчиваю с нажимом)
Ах да, Андреас меня раздражает просто потому что я терпеть не могу мужчин, которым я нисколечки не нравлюсь, с ними сразу что-то не так. Обычно мужчины либо хотят меня удочерить, либо хотят трахнуть – хорошо, если не все сразу. Ну хоть за ручки подержаться! Андреас? Андреас – нет. Кремень.
Этот смотрит пустым взглядом и будто сквозь меня, возможно именно в наше первое знакомство я ляпнула, Андреас, детка, если ты расслабишь задницу хоть чуть-чуть, то будешь выглядеть гораздо симпатичнее, ты посмотри, какие скулы!
Андреас, оказывается, гребаный мастер сюрпризов. Никогда бы о нем не подумала.
На то, что он хочет мне показать я пялюсь несколько секунд, тупо открыв рот и изображая из себя рыбку. Ам-ам, твою мать.
Нам, говорит мне Андреас с очень серьезным лицом, с особым значением, просит меня быть тихой и не устраивать представление, нужна твоя помощь. Я, видите
Заткнуться действительно оказывается сложно, почти шесть лет прошло с того дня, как я вижу ее в последний раз, и вот она передо мной, худая и какая-то потускневшая, смотрит и не узнает.
В голове маршируют мысли про то, что хочется засунуть ее в стиральную машинку и прокрутить несколько раз, да только цвета не восстановятся. В голове звучит голос брата: Ланни, ты будто знаешь, как пользоваться машинкой?
Я НАУЧУСЬ РАДИ ТАКОГО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СТИРАЛЬНОЙ МАШИНКОЙ И ДАЖЕ УТЮГОМ, ТЕЙТ, ПОСМОТРИ, ЭТО ВООБЩЕ НИФИГА НЕ СМЕШНО.
– Скарлетт, малышка.. Черт, я..
Я абсолютно теряюсь, а она смотрит на меня улыбка блаженная еще такая, знаете, у уличных проповедников, святых праведников на картинках и в старых фильмах у главных героинь такие бывают.
Так вот, она улыбается, вся из себя хорошенькая, я думаю о том, что ботиночки я, конечно, выгуляла, но как бы мне теперь не пришлось выгуливать свою очаровательную фляжку. Мне еще назад ехать. В самом деле.
– Скарлетт?.. Меня так давно не называли этим именем.
Я превращаюсь в сплошное ????????
Ладно. Хорошо.
– А как тебя теперь называют?
– Фиона?
Фиона???
Очень интересно.
Слова, что на «ф»… Фасоль? Феминность? О, нашла хорошее. В конце-то концов. Фейерверки. Ладно. Допустим. Флористика. Обожаю цветочки. (пялюсь на нее как на идиотку. как идиотка пялится на идиотку, поправочка.)
Франция? Да. Да. Чудесно.
– Андреас говорил, мы дружили раньше. Я.. Прости. Я сейчас практически ничего не помню о своей прошлой жизни. Но очень приятно знать, что там было не совсем ужасно и у меня даже были друзья.
Финики? Физика? Ненавижу. Ф… Фантазия?
ЧТО ЗНАЧИТ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ НЕ СОВСЕМ ВСЕ БЫЛО УЖАСНО, ПОДОЖДИ?
Это уже просто не смешно, ты любила свою жизнь, что ты…
И по глазам вижу – не врет ни секунды. Действительно ничего. Ничегошеньки. Совсем ничего не помнит. И меня не узнает.
Вот тебе список про твое «дружили раньше», дорогая: мы вместе с четырех лет, ты пугала нас до потери сознания иногда, но мы всегда находили способ над этим посмеяться, я так и не выяснила, кто был твоим первым поцелуем, я или Тейт, И ЭТО КСТАТИ ОЧЕНЬ ОБИДНО, я даже впускала тебя в свой гардероб, одумайся, это же кто еще мог получить такой доступ? Мы были вместе большую часть времени, даже твоя ненормальная матушка нас одобряла. Мы не просто дружили в детстве. Мы были скорее похожи на семью. Друзья – это же семья, которую мы выбираем, ну же!
В машине меня ждет легкое, розовенькое пальто, в теории, я смогу ее сейчас в него замотать и увезти отсюда, она выглядит абсолютно невменяемой?
Потом бросаю взгляд на суровую гору под названием Андреас, она жмется к нему как ручной котенок.
Тут я понимаю, что собственная природная наблюдательность мне неслабо так изменила.
СКАРЛЕТТ ОДУМАЙСЯ, ОН ЗАНУДА С ВЕЧНО СЖАТОЙ ЗАДНИЦЕЙ, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?
Ты же не таких мужчин любишь? Я в этом практически уверена? Я же уверена, да?