Дорогами Фьелланда

Волгина Алена

—..! Это же был один из этих!! Из Лабриса!

— Но как… откуда… — забуксовал Большой Дик.

— Ольгерд — друг Данатора, а Данатор в прошлом году заключил союз с кьяри, — рассудил маленький проныра, у которого, в отличие от приятеля, не было проблем с увязыванием простых логических цепочек. — Думаю, они явились на помощь старому королю.

— Тьфу! Не к ночи будь помянуты! — всполошенно прошипел Большой Дик, высунулся в пролом и уставился в небо, с ужасом ожидая, что сию секунду из темноты вынырнут и захлопают стаи черных крыльев.

Пока

что по небу ползли только тяжелые тучи, и где-то вдалеке погромыхивал гром. Для появления тварей из Бездны обстановочка была — лучше не придумаешь.

«Если у Ольгерда объявились такие союзники, то я не завидую Его светлости, герцогу Болдру», — было первой мыслью Большого Дика, которую выдал его съежившийся от страха мозг. Следом пришла вторая: хорошо бы сейчас оказаться как можно дальше от Лостерской крепости, а еще лучше — поскорее добраться до фьелландской границы. Но… их всего двое, а округа битком набита сторонниками Болдра. И за Рейенами их никто не ждет.

— Лорд Ринеис мог бы нам помочь, — подсказал Маленький Дик, внимательно следивший за натужной работой этой тяжелой умственной мельницы. Благо, любая мысль, которая мучительно рождалась в мозгу Большого Дика, сразу же отображалась на лице. Главное — вовремя подливать воды на скрипучее колесо.

— Ты прав, — согласился Большой Дик. — Мы поможем барону, а он поможет нам! Это будет справедливо. Так. Надо составить план. Кто из этих проходимцев дежурит сейчас внизу?

* * *

На крыше донжона свистел ветер. Гудел среди камней, вился между тремя каменными чашами. На их шершавых боках были выбиты древние символы, а их внутренность оставалась сухой даже в сильный ливень. Чаши предназначались для Пламени, не для воды.

Перед ними неподвижно стоял человек. Он весь дрожал от холода и напряжения, несмотря на то, что был одет в теплую куртку, подбитую мехом. Плащ пришлось снять, ветер рвал его так, что трудно было сосредоточиться. Ветер трепал волосы волшебника и выжимал слезы из глаз, он уже почти не чувствовал окоченевших рук. Но отвлекаться было нельзя.

Где-то вдалеке вспыхнула зарница и, словно в ответ, в глубине одной из чаш завихрились синие искры. Человек прошипел сквозь зубы несколько слов — искры исчезли. В небе раскатисто громыхнуло. Гроза кружила вокруг Айстада, как хищный зверь, но напасть не решалась. Пока.

Темнота за спиной мага вдруг уплотнилась и обрела форму. В эту пасмурную ночь небо и земля будто поменялись местами: над крышей донжона клубился непроглядный мрак, а далеко внизу, под замковым холмом, горели звезды майских костров. Сгусток темноты превратился в невысокого хрупкого человека, укутанного в тяжелый плащ, его седые волосы мягко серебрились в темноте. Снова налетел ветер, хлопнула пола плаща — волшебник вздрогнул и обернулся.

— Ты поставил не на ту лошадь, человек, — прошелестело существо.

Эштон — а это был, конечно, он — открыл рот и издал какой-то невнятный звук. Однажды ему довелось встречаться с кьяри во дворце Данатора. Но ему и в страшном сне не могло присниться, что когда-нибудь придется встретиться с кровожадным чудовищем наедине. Каменная

площадка на крыше донжона вдруг показалась ему очень тесной, а собственное бытие — жалостно хрупким.

— Вы проиграли, — повторил кьяри. В его шепчущем голосе слышалась издевка. — Сьерги не придут вам на помощь. Ольгерд вовремя приказал разрушить мосты через Квенну и отрезал их от Айстада. А Карсен сейчас, вместо того чтобы встречать их отряды, удаляется от города с максимальной скоростью, на которую способна пара лошадей. И если ты посмотришь на северо-запад, то увидишь войска Магнуса, стоящие под городскими стенами. Все они преданы Ольгерду и так честят вашего Герцога, что тому, должно быть, плохо спится сегодня в захваченной крепости.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросил Эштон, когда его сознание снова взяло вожжи.

Лицо кьяри, выступающее из темноты, было похоже на узкую бледную маску с мертвыми, древними глазами. Мелькнула вкрадчивая улыбка, в которой было не больше тепла, чем в лунном свете:

— Может быть, я хочу помочь? Да оставь ты в покое эти несчастные чаши! Король сейчас в полной безопасности. Его вообще уже нет в Айстаде!

Кьяри явно потешался над его неосведомленностью:

— Расчищенный подземный ход из замка ваш предводитель тоже прошляпил? Да уж, вряд ли когда-нибудь молодой Болдр сравнится в хитрости с этим старым лисом, его дядюшкой!

Пока Эштон переваривал полученные известия, лорд Файерс неторопливо рассматривал его. Он уже выяснил, что хотел, в самом замке, и у него осталось лишь одно незавершенное дело — вот этот всклокоченный человек с безумным истощенным лицом, похожий на больную сову. Поразительно, что он сумел подчинить себе древнее колдовство королевской крепости! Такой искусник пригодился бы им в Миэрглосе… Однако, взглянув на мага другим зрением, Файерс скривился от отвращения. Ненасытная алчность горела в глазах человека, она грызла его мозг, как жирный отвратительный червь.

«Нет уж, — решил кьяри, — такой адепт нам не нужен». Но оставлять его здесь тоже нельзя. Файерс не сомневался, что Болдр надолго власть не удержит. Едва Ольгерд вернется на трон, как Эринна живо возьмет на поводок этого горе-волшебника и притащит его в Альтарен, где до нее гораздо сложнее добраться. Пусть лучше принцесса побегает по диким тропам Фьелланда, а он, Файерс, сумеет обернуть дело так, что у нее не останется иной дороги, кроме как в Лабрис.

— Чем же ты можешь мне помочь? — растерянно спросил волшебник.

— Могу доставить тебя на север, а дальше как хочешь. Потом сочтемся. Два мага всегда смогут договориться, — осклабился кьяри.

Эштон нерешительно посмотрел вниз. Близилось утро, далеко внизу в светлеющем воздухе проступили серые очертания замкового двора, крепостных стен и башен. Остальную панораму скрывал густой клочковатый туман. От головокружительной высоты перехватывало дыхание. Нет уж, путешествовать по воздуху — увольте! Зазевавшись, волшебник спохватился, лишь когда стальные руки обхватили его за пояс и оторвали от земли. Крик застрял у него в горле, спина мгновенно взмокла от пота.