Дорога
Шрифт:
Только эхо Глебовых выстрелов аукнулось у нас - их двойники обстреливают дом, и мы отвечаем им тем же. Глеб поднимал пистолет бессознательно, мы же знали, на что идем - и над разведчиками появляется монстр, итог нашей агрессивности, нашего страха, и на этот раз - итог одушевленный, живой, но нечеловечески живой.
Наверное, если бы мы убили двойников, то Горыныч сожрал бы Глеба и Рыжим закусил, но нам хватило ума дать залп поверх голов, что заставило Глебову зажигалку выполнять совсем не свойственные ей функции. Все опять живы, эксперимент продолжается. Только не спрашивайте,
А вот третий этап... Страх должен заставить нас стрелять в человека. Это вам не драконы, и тем более не мазут. И уйти мы не сможем - туман не пустит.
– Трудно быть гуманистом с пистолетом в руках, - заметил я.
– Очень трудно. И страшно.
– Двойники, - как-то очень серо сказал Андрюша.
– Двойники идут. Это мы.
Не сговариваясь, мы все поднялись и тихо вышли из дома.
Их было семеро, как и нас. Нас было семеро, как и их. Олег, Броня, Глеб, маленькая Кристина, молчащая Дина. Вечно насупленный Андрюша. И я. С таким замечательным пистолетом, удобным, длинным, ну просто... Я увидел черную дырку ствола и вцепился в свое оружие обеими руками. Какая тут, к чертовой матери, гуманность! Это самоубийство...
Когда во сне за тобой гонятся, ноги становятся ватными, тело не слушается, и время тянется долго-долго, ты бежишь, бежишь, а конца все нет. Краем глаза я заметил, как палец Андрюши, лежащий на спуске, начал выбирать слабину крючка. Мой бросок тянулся целую вечность, ботинки никак не хотели отрываться от земли, и я понимал, что не успею. Но успел не я.
Покидая лаковые ножны, завизжал меч, отрубленный ствол винтовки шлепнулся в грязь, Андрюша не удержался на ногах... Мы упали вместе.
Лежа на костлявой Андрюшиной спине, я ощутил, что рука моя непривычно пуста. Пистолет. Пистолет исчез.
Интересно, кто это придумал так неправильно укладывать шпалы?.. Я, чертыхаясь, прыгал по ним, в сотый раз выслушивая треп Олега о том, как красиво будет смотреться его распрекрасный меч на его распрекрасном ковре на распрекрасной стене. Меч был единственным предметом, который не исчез вместе с двойниками и туманом. Олег замедлил шаги и подошел ко мне.
– А интересно, за что Петька-фарцовщик свой магнитофон получил? задумчиво протянул он.
– Да откупились они от него. Лишь бы ушел, - буркнул я, вытаскивая ботинок из грязи. Шнурок наконец развязался...
...Сизые клочья тумана смыкались за их спинами, а там, позади, в сером пульсирующем коконе, в его молчащей глубине, ждал Ничей Дом. Он был сыт. Его состояние невидимыми волнами распространялось во все стороны, достигая других Домов, передавая полученную информацию. Нет, не информацию - образы, чувства, ощущения, - но и этого вполне хватало для общения.
В нестабильной ситуации первой потребностью человека является оружие. Редкие исключения только подтверждают правило. Получив смертоносный подарок, человек успокаивается и начинает воспринимать ситуацию, как стабильную. Подарок - это вещь. Оружие - это тоже вещь. Все.
Странная, мертвая жизнь засыпала в ласковых объятиях тумана, погружаясь в ровное ожидание без
4
...С появлением Ничьих Домов процесс эволюции заметно ускорился, становясь необратимым, и к концу Третьего цикла человек забеспокоился всерьез. В крупных городах начали возникать целые районы, охваченные эпидемией одушевленности. Борясь с этим явлением, человек громоздил прогресс на прогресс, в результате чего очаги эпидемии заметно расширились. Появилось множество пророков и мессий, предрекавших скорый Конец Света. К сожалению, они были не правы.
В странах и регионах, менее развитых в техническом отношении, к этому времени начинается формирование и самоосознание особой и самой многочисленной категории Бегущих вещей - так называемых Меченых Зверем. Само название было предложено позднее, одним из будущих лидеров движения Пустотников, прекрасно разбиравшимся в раннехристианских источниках. До этого Меченых называли просто оборотнями.
"...И положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его."
МОНСТР
...Мы сидели за столом не более двух часов, но в воздухе уже повисло сизое сигаретное облако, газеты были засыпаны рыбьими костями и чешуей, а в канистрах оставалось не более трех литров пива. Все находились в стадии легкого опьянения, сыпали плоскими шутками и старыми анекдотами, слушая преимущественно самих себя. Из обшарпанных колонок хрипел "ДДТ", на который, кроме меня, никто не обращал внимания. Скука. Пиво, рыба, полузнакомая компания и осточертевшие записи - все то же. Надо было предков не слушать, идти на литературный... Ну, не поступил бы сразу - так отслужил бы и все равно... Предки теперь на два года в Венгрию укатили, а я тут сижу и дурею от скуки...
– Слышь, Серый, что это у тебя за повязка на руке? Металлист, что ли?.. Тогда почему клепок нет?
Если бы я еще сам знал, что это за повязка! Ну, была там какая-то родинка, так как в шестнадцать лет перед днем рожденья отец мне эту повязку на руку наложил, так я ее больше и не снимал. Батя, кстати, тоже такую носит. Говорит, наследственное, болезнь, вроде саркомы. Не дай бог на эту родинку свет попадет - все, кранты, помереть можно. Правда, я про такую болезнь ни разу не слышал. Но экспериментов пока не проводил - уж больно у отца глаза тогда серьезные были. И сам повязку никогда не снимает. Даже когда купается. Или на медосмотрах...
– Серега, ты перебрал, что ли?
– Нет, я в норме.
– Тогда давай, колись про повязку.
– Да ничего особенного. Упал в детстве, руку до кости об железяку пропорол. Шрам там жуткий. Лучше и не смотреть.
– Покажи.
– Ты что, шрамов никогда не видел?
– И то правда, Стас, чего ты к человеку пристал?..
– А мне интересно. Что ж это за шрам такой ужасный, что на него и посмотреть-то нельзя?.. Под пиво.
Черт бы побрал этого Стаса! Вечно, как напьется, так ему дурь в голову лезет.