Дорога
Шрифт:
Брайди уже не было в живых (она умерла от коронарного спазма сосудов), но Верли окружала та же самая аура. Несмотря на тот факт, что она была ниже ростом, стройнее и одета более консервативно, у Верли были такие же седые волосы с перманентной завивкой, такой же мягкий голос и такое же укоренившееся обещание бесконечного домашнего уюта. Последовав за Верли, Алек надеялся получить хотя бы остатки со стола детей и немного утолить мучавший его голод. Даже запах свежевыстиранных полотенец или манящий вид мягких диванных подушек
Однако почти сразу стало очевидно, что Верли не была в таком восторге от Алека, в каком Алек был от Верли.
— Что такое? — требовательно и резко спросила она, когда Алек появился в дверях фургона. Алек увидел внутри керосиновую лампу, мягко освещавшую помещение. Её свет отражался на блестящих пластиковых сиденьях. На окнах висели занавески в цветочек, а один из углов был оборудован под небольшую столовую. На диванных подушках, цвет которых сочетался с цветом занавесок, сидели дети, тесно прижавшись друг к другу. В фургоне был даже телевизор и видеомагнитофон.
Душа Алека жаждала уюта. Ему захотелось устроиться перед телевизором с чашкой чая и коробкой попкорна.
— Я ничего не ел с завтрака, — умоляющим голосом сказал он, охрипнув от волнения. — Вы не могли бы дать что-нибудь и мне? Хотя бы булочку или яблоко.
— Вы не войдёте сюда с оружием! — предупредила его Верли.
— Нет. У меня ничего нет. Это не моё ружьё. — Тем не менее, только голод смог заставить Алека оставить оружие, которое так успокаивающе действовало на него. Он твёрдо решил не отходить далеко от винтовки. — Я вам заплачу. У меня есть двадцать долларов. Вот.
— Какая глупость, — ответила Верли. В её голосе звучала настороженность, но она всё же передала ему немного печенья. Затем последовали мюсли. Алек мгновенно проглотил угощение и рассыпался в благодарностях.
— Хотите чего-нибудь выпить? — спросила она — Может быть, чашку чая? Боюсь, нам придётся использовать бульон из-под спагетти.
— Боже, я бы убилза чашку чая, — выдохнул Алек прежде чем понял, что выбор слов при данных обстоятельствах оказался очень неудачным. Линда бросила на него внимательный, озабоченный взгляд, а Верли нахмурилась. — То есть, да, спасибо. Большое спасибо, — пробормотал он.
Его никто не пригласил войти в фургон, поэтому Алек остался в дверях и прислонился к косяку. Он чуть отодвинулся в сторону, когда мимо него торопливо прошла Линда, чтобы присоединиться к остальным («Я лишь хочу понять, что происходит», — объяснила она). Трое детей во время сытного ужина быстро повеселели и теперь смотрели на Алека одинаковыми по форме глазами, блестевшими над занятыми едой ртами. Они ничего не говорили.
— Пожалуйста, — сказала Верли, передавая ему чашечку из китайского фарфора с горячей водой и пакетиком чая. — Правда, я не знаю, каково это будет на вкус. Молоко,
— Молоко. Пожалуйста.
— У меня есть только сгущённое.
— Не важно. — Алек обрадовался бы любому напитку, хоть отдалённо напоминавшему чай. Когда чай был готов, Алек сделал большой глоток и закрыл глаза, чтобы насладиться его проникающим теплом. Каждый напряжённый мускул его лица расслабился. Он глубоко вздохнул.
— Чёрт возьми, как хорошо. — Ему не хватало слов; он не мог выразить всю глубину своей благодарности. — Я вам очень обязан, миссис… Э-э-э..
— Гарвуд.
— Миссис Гарвуд. Спасибо.
— На здоровье.
Она немного оттаяла, но не до такой степени, чтобы позволить ему переступить порог фургона. Это было ясно. Тогда он повернулся, чтобы уйти. Неожиданно один из детей — мальчик — обратился к нему, и Алек задержался.
— Мистер Маллер?
— Э-э-э… да? — Алека давно никто не называл мистером Маллером. Он остановился и подумал некоторое время, прежде чем ответить. — Что такое?
— Вы не думаете, что происходит что-то странное?
Алек осторожно посмотрел на мальчика. Он казался совершенно нормальным ребёнком, опрятно и аккуратно одетым. Явно не футболист и не сорвиголова Алек решил, что он больше напоминает тип «компьютерщика» из-за бледного лица и серьёзного, спокойного вида ребёнка, который лучше умеет управляться с модемами и научными экспериментами, чем с наколенниками и воздушными винтовками.
Тем не менее, был он обычным ребёнком или нет, он попал в самую точку, как показалось Алеку. В отличие от Дел, Ноэла или Росса он разглядел самую суть проблемы. И это испугало Алека.
— Что ты имеешь в виду? — пробормотал Алек.
— То, что мы никак не можем добраться до Брокен-Хилла. Или до Коомбы. Все мы.
Алек откашлялся. Верли сказала:
— Мы приедем туда, Питер. Не волнуйся.
— Но как вы думаете, мы сможем, мистер Маллер? — настаивал мальчик, нахмурив брови. — Когда мы были в машине, мне показалось, что вы думаете совсем по-другому.
— Правда?
— Вы говорили… как-то… я не знаю…
— Ладно, — Алек начал пятиться назад, к ступенькам фургона. — Тебе не нужно обращать на меня внимания, — сказал он. — Тебе следует слушать маму и папу.
Потом он торопливо скрылся, чувствуя себя неспособным раскидать о складках во времени и магнитных полях в присутствии Верли. Когда он приблизился к группе людей, собравшихся перед автомобилем, то увидел, что Ноэл обнял жену за плечи. Для своего возраста она выглядела очень неплохо. У неё была гладкая смуглая кожа, яркие глаза и классныеноги (Алек оценивающим взглядом посмотрел на них), но она выглядела довольно решительной. Вообще-то, она смутно напомнила Алеку Мишель, хотя Мишель никогда в жизни не надела бы такую футболку.