Дорога в рай

– Вы, должно быть, утомились, проделав на велосипеде такой путь, – говорила мисс Роуч.

Я повернулся в кресле и внимательно посмотрел на нее. Она и вправду производила сильное впечатление – необычайно мускулиста для женщины, с широкими плечами, крепкими руками и икрами. После предпринятой днем физической работы ее лицо сияло здоровым красным блеском.

– Большое вам спасибо, мисс Роуч, – сказал я, – но я никогда не употребляю алкоголь ни в каком виде. Разве что стаканчик лимонаду...

– Крюшон готовится

только из фруктов, падре.

Как я люблю тех, кто называет меня "падре"! В этом слове слышится какой-то военный отзвук, вызывающий в воображении представление о строгой дисциплине и офицерском достоинстве.

– Крюшон? – произнесла мисс Элфинстоун. – Да он безвреден.

– Мой дорогой, да это чистый витамин С, – сказала мисс Фостер.

– Гораздо лучше, чем шипучий лимонад, – сказала леди Бэрдвелл. – Углекислый газ отрицательно действует на желудочную оболочку.

– Сейчас я принесу вам крюшон, – сказала мисс Роуч, любезно мне улыбаясь. Это была добрая, открытая улыбка, и в уголках рта не видно было и намека на коварство или озорство.

Мисс Роуч поднялась и направилась к столу с напитками. Я видел, как она чистит апельсин, потом яблоко, потом огурец, потом виноград и все это складывает в стакан. Потом она налила туда изрядное количество жидкости из бутылки, этикетку на которой я не сумел разглядеть без очков, однако мне подумалось, что я увидел на ней имя Джим, или Тим, или Пим, или что-то похожее.

– Надеюсь, там еще осталось, – крикнула леди Бэрдвелл. – Мои ненасытные дети так это любят.

– Тут еще много, – отвечала мисс Роуч и, принеся напиток, поставила стакан передо мной на столик.

Еще не пробуя, я легко догадался, почему дети так его любят. Напиток был янтарно-красного цвета, в нем плавали куски фруктов вместе с кубиками льда, а сверху мисс Роуч положила веточку мяты. Я догадался, что мята положена специально для меня, чтобы устранить приторность месива, которое в противном случае предназначалось бы явно для молодежи.

– Слишком сладко для вас, падре!

– Восхитительно, – сказал я, потягивая напиток. – Просто замечательно.

Было жаль после всех хлопот мисс Роуч проглотить крюшон мигом, но он действовал так освежающе, что удержаться я не мог.

– Позвольте приготовить вам еще один крюшон!

Мне понравилось, что она подождала, пока я поставлю стакан на стол, вместо того чтобы пытаться вырвать его у меня из рук.

– Мяту я на вашем месте не стала бы есть, – сказала мисс Элфинстоун.

– Пожалуй, принесу еще бутылку, – громко сказала леди Бэрдвелл. – Вам она наверняка понадобится, Милдред.

– Принесите, пожалуйста, – ответила мисс Роуч. – Сама я могу пить крюшон галлонами, – она обращалась ко мне. – И не думаю, что вы можете сказать про меня, будто я, что называется, изнурена.

– Ну что вы, – с жаром ответил я.

Я принялся снова

наблюдать, как она готовит для меня напиток. Мышцы руки, которой она взяла бутылку, перекатывались под кожей. Шея, если смотреть сзади, была необычайно красива, не тонкая и жилистая, как у так называемых современных красавиц, а толстая и сильная, и там, где выступали жилы, тянулась едва заметная выпуклость. Непросто было определить возраст такого человека, но я не думаю, чтобы ей было больше сорока восьми – сорока девяти лет.

Едва я допил второй стакан крюшона, как меня охватило поистине необыкновенное чувство. Мне показалось, будто я выплываю из кресла, а подо мной катятся теплые волны и поднимают меня все выше и выше. Я чувствовал себя бодрым, как пузырек воздуха, и мне казалось, что все вокруг меня скачет вверх-вниз и тихо кружится туда-сюда. Все это было очень приятно, и меня захватило почти неодолимое желание спеть песню.

– Вам хорошо? – прозвучал голос мисс Роуч откуда-то издалека, и когда я повернулся в ее сторону, то с удивлением увидел, как близко от меня она находится. Она тоже словно прыгала вверх-вниз.

– Чудесно, – ответил я. – Я чувствую себя чудесно.

У нее было розовое лицо, и находилось оно так близко от моего, что я мог разглядеть даже бледный пушок на щеках, и то, как солнечные лучи выхватывали каждую волосинку и заставляли сверкать золотом. Я поймал себя на том, что мне захотелось протянуть руку и провести пальцами по ее щекам. Сказать по правде, я бы не стал возражать, если бы и она проделала то же самое со мной.

– Послушайте, – мягко произнесла мисс Роуч. – Как насчет того, чтобы мы вдвоем прогулялись по саду и полюбовались люпинами?

– Замечательно, – ответил я. – Прекрасно. Все, что хотите.

В саду леди Бэрдвелл, возле площадки для игры в крокет стоит маленький летний домик в стиле королей Георгов, и следующее, что я помню, это то, что я сижу в нем на чем-то вроде шезлонга, а мисс Роуч – рядом со мной. Я по-прежнему прыгал вверх-вниз, да и она тоже, да, пожалуй, и летний домик, но чувствовал я себя превосходно. Я спросил мисс Роуч, не хочет ли она, чтобы я спел ей песню.

– Не сейчас, – сказала мисс Роуч, обхватывая меня руками и прижимая к своей груди так крепко, что мне стало больно.

– Не надо, – растаяв, произнес я.

– Так лучше, – проговорила она. – Так ведь лучше, правда?

Попытайся мисс Роуч или кто-либо из женщин проделать со мной такое час назад, я даже не знаю, что бы произошло. Думаю, скорее всего я бы лишился чувств. Может быть, и умер бы. Но теперь я получал удовольствие от того, что эти огромные голые руки касаются моего тела! К тому же – и это самое удивительное – я испытывал желание ответить взаимностью.

Большим и указательным пальцами взяв мочку ее левого уха, я игриво потянул его вниз.