Дорога в рай

– Слышишь? – произнесла миссис Тейлор, перебивая его. – Кажется, ребенок плачет.

Алберт оторвался от чтения. Из спальни наверху и правда доносился громкий плач.

– Должно быть, она проголодалась, – сказал он.

Мейбл посмотрела на часы.

– Боже мой! – вскричала она, вскакивая, – Мы же пропустили время. Быстро приготовь смесь, Алберт, а я принесу девочку сюда. Однако поторопись! Не хочу, чтобы она ждала.

Спустя полминуты миссис Тейлор вернулась с кричащим ребенком на руках. Она нервно

суетилась, не успев привыкнуть к безостановочным воплям здорового ребенка, когда тот хочет есть.

– Быстрее же, Алберт, – кричала она, усаживаясь в кресло и устраивая ребенка на коленях. – Прошу тебя, быстрее!

Алберт вернулся из кухни и протянул ей бутылку с теплым молоком.

– Все в порядке, – сказал он. – Можешь не пробовать.

Она приподняла голову ребенка и вставила соску в широко раскрытый кричащий рот. Ребенок принялся сосать. Плач прекратился. Миссис Тейлор вздохнула с облегчением.

– О Алберт, ну разве она не прелесть?

– Да она у нас лучше всех, Мейбл, и все благодаря маточному желе.

– Послушай, дорогой, я больше ни слова не хочу слышать об этом гадком веществе. Оно меня пугает до смерти.

– Ты очень ошибаешься, – сказал он.

– Посмотрим.

Ребенок продолжал жадно сосать.

– Я так надеюсь, что она опять все до конца выпьет, Алберт.

– Я уверен в этом, – сказал он.

И через несколько минут молоко было допито до конца.

– Вот и умница! – воскликнула миссис Тейлор и осторожненько потянула соску. Ребенок это почувствовал и стал сосать энергичнее, пытаясь удержать бутылку. Женщина легонько дернула, и соска выскочила изо рта девочки.

– Уа! Уа! Уа! Уа! Уа! – закричал ребенок.

– Опять она за свое, – сказала миссис Тейлор.

Прижав девочку к плечу, она стала похлопывать ее по спине. Ребенок дважды срыгнул.

– Ну вот, моя дорогая, теперь тебе будет хорошо.

На несколько секунд плач прекратился. Потом возобновился опять.

– Пусть она срыгнет еще раз, – сказал Алберт. – Она слишком быстро пила.

Мейбл снова подняла девочку на плечо и стала поглаживать по спине. Потом положила ее себе на колени лицом вниз. Затем посадила себе на одно колено. Но девочка больше не срыгивала, и плач с каждой минутой становился все громче и настойчивее.

– Это полезно для легких, – сказал Алберт Тейлор, усмехаясь. – Так они тренируют свои легкие, Мейбл, ты ведь знаешь?

– Ну, полно, не плачь, – приговаривала жена, покрывая лицо девочки поцелуями.

В течение пяти минут крик ни на мгновение не прекращался.

– Перемени ей пеленки, – сказал Алберт. – Они мокрые...

Он принес из кухни чистые пеленки. Миссис Тейлор сняла с девочки то, что на ней было, и надела все чистое.

Однако ничего не изменилось.

– Уа! Уа! Уа! Уа! Уа! – вопила девочка.

– Ты ее случайно булавкой не уколола, Мейбл?

– Ты

в своем уме? – рассердилась та, прощупав на всякий случай пеленку.

Родители сидели друг против друга в креслах, нервно улыбаясь. Они глядели на ребенка, лежавшего у матери на коленях, и ждали, когда тот утомится и перестанет кричать.

– Знаешь, что? – наконец произнес Алберт Тейлор.

– Что?

– Честное слово, она не наелась. Клянусь, еще хочет глоток. Может, я принесу ей добавку?

– Думаю, нам не следует этого делать, Алберт.

– Да ей же лучше станет, – сказал он, поднимаясь с кресла. – Пойду и подогрею еще немного.

Он отправился на кухню, и когда спустя несколько минут вернулся, в его руке была полная бутылка молока.

– Я приготовил двойную порцию, – объявил он. – Восемь унций. На всякий случай.

– Алберт! Ты с ума сошел? Ты что, не знаешь, что перекармливать так же плохо, как недокармливать?

– А ты не давай ей все, Мейбл. В любую минуту можешь остановиться. Начинай, – сказал он, встав рядом. – Пусть девочка поест еще чуть-чуть.

Миссис Тейлор провела кончиком соски по верхней губе ребенка. Маленький ротик точно капканом захватил резиновый сосок, – и в комнате наступила тишина. Тельце ребенка расслабилось, и как только девочка принялась пить, выражение полнейшего счастья появилось на ее лице.

– Ну вот, Мейбл! Что я тебе говорил?

Жена молчала.

– Она голодная, вот и все. Посмотри, как сосет.

Миссис Тейлор следила за уровнем молока в бутылке. Оно быстро уменьшалось, и скоро исчезли три или четыре унции из восьми.

– Все, – проговорила она. – Теперь хватит.

– Отрывать соску нельзя, Мейбл.

– Нет, дорогой, я должна...

– Да не волнуйся ты и дай ей поесть как следует.

– Но Алберт...

– Она проголодалась, разве ты не видишь? Давай, красавица, – сказал он. – Допивай все без остатка.

– Мне это не нравится, Алберт, – сказала его жена, но не отняла бутылку.

– Она наверстывает упущенное, Мейбл...

Через пять минут бутылка была пуста. Миссис Тейлор медленно отняла соску, и на этот раз ребенок не возражал и не издал ни единого звука. Дочь мирно лежала у матери на коленях, глаза ее довольно светились, ротик был приоткрыт, губы перепачканы молоком.

– Целых двенадцать унций, Мейбл! – сказал Алберт Тейлор. – В три раза больше обычного! Разве не удивительно?

Женщина смотрела на ребенка. Губы ее сжались, на лице медленно появлялось прежнее выражение обеспокоенности.

– Да что с тобой? – спросил Алберт. – Что ты так волнуешься? Было бы смешно, если бы для того, чтобы поправиться, ей хватило каких-то жалких четырех унций.

– Иди сюда, Алберт, – сказала жена.

– Что?

– Я сказала, иди сюда.

Он подошел к ней.