Дорога в рай

– И это действительно так?

– Откуда мне знать, Мейбл? – сказал он, вновь усаживаясь в кресло. – Не в этом суть, а вот в чем. Только в последние несколько часов желе принесло столько пользы нашей маленькой девочке, что я думаю, мы должны продолжать давать ей его. Не прерывай меня, Мейбл. Дай мне закончить. У меня двести сорок ульев, и если хотя бы сто из них будут работать на маточное желе, мы сможем давать дочери столько, сколько нужно.

– Алберт Тейлор, – сказала жена, глядя на мужа широко раскрытыми глазами. – Ты совсем с ума спятил?

– Выслушай меня до конца, хорошо?

– Я

запрещаю тебе это делать, – сказала она, – категорически. Ты больше не дашь моему ребенку ни капли этого мерзкого желе, понял?

– Послушай, Мейбл...

– И, кроме того, мы собрали ужасно мало меда в прошлом году, и если ты опять будешь экспериментировать со своими ульями, я не знаю, чем все закончится.

– При чем тут ульи, Мейбл?

– Ты отлично знаешь, что в прошлом году мы собрали только половину обычного количества меда.

– Сделай милость, а? – сказал он. – Позволь мне объяснить тебе, какие чудеса творит желе.

– Ты мне так и не сказал, что это вообще такое.

– Хорошо, Мейбл, я тебе расскажу. Ты будешь слушать? Дашь мне возможность все объяснить?

Она вздохнула и снова занялась вязанием.

– Облегчи свою душу, Алберт. Давай, рассказывай все.

Он помедлил, не зная, с чего начать. Нелегко говорить с человеком, который вообще не имеет представления о пчеловодстве.

– Ты, наверное, знаешь, – сказал он, – что в каждой семье только одна матка?

– Да.

– И эта матка кладет все яйца.

– Да, дорогой. Это я знаю.

– Хорошо. Но матка может класть два различных вида яиц. Этого ты не знала, но это так. Это мы называем одним из чудес улья. Матка может класть яйца, из которых выводятся трутни, и может класть яйца, из которых выводятся рабочие пчелы. Если это не чудо, Мейбл, то я не знаю, что и назвать чудом.

– Да-да, Алберт, продолжай.

– Трутни – самцы. Нас они не волнуют. Рабочие пчелы – самки. Как и матка, разумеется. Но рабочие пчелы – бесполые самки, если тебе это понятно. У них совершенно не развитые органы, тогда как матка необычайно развита в половом отношении. За один день она может дать яиц общим весом, равным ее собственному.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– А дальше происходит вот что. Матка ползает по сотам и кладет яйца в то, что мы называем ячейками. Ты видела сотни маленьких дырочек в сотах? Так вот, соты с детками примерно такие же, если не считать того, что меда в них нет, одни яйца. Она кладет одно яйцо в каждую ячейку, и через три дня из каждого яйца выводится одна малюсенькая детка. Мы называем ее личинкой. Как только появляется личинка, пчелы-кормилицы – молодые рабочие пчелы – собираются вокруг и начинают усиленно ее кормить. И знаешь, чем они ее кормят?

– Маточным желе, – терпеливо произнесла Мейбл.

– Именно! – воскликнул он. – Именно им ее и кормят. Они достают желе из своей глотки и принимаются заполнять им ячейку, чтобы накормить личинку. И что же происходит дальше?

Он сделал драматическую паузу, подмигнув жене своими маленькими водянисто-серыми глазками. Потом медленно повернулся в кресле и протянул руку к журналу, который читал накануне вечером.

– Хочешь знать, что происходит дальше? – спросил он, облизывая губы.

– Сгораю

от нетерпения.

– "Маточное желе, – прочел Алберт громко, – вещество огромной питательной ценности, ибо, питаясь только им, личинка пчелы медоносной за пять дней увеличивает свой вес в тысячу пятьсот раз"...

– Во сколько?

– В тысячу пятьсот, Мейбл. И знаешь, что это означает, если перевести такое соотношение применительно к человеку? Это означает, – сказал он, понизив голос, подавшись вперед и устремив на нее свои прозрачные глаза, – это означает, что через пять дней ребенок, весивший семь с половиной фунтов, будет весить пять тонн!

Миссис Тейлор во второй раз отложила вязанье.

– Только не нужно воспринимать это буквально, Мейбл.

– Почему же?

– Просто это научное сравнение, вот и все.

– Очень хорошо, Алберт. Продолжай.

– Но это еще половина истории, – сказал он. – Дальше – больше. Сейчас я расскажу тебе о маточном желе самое удивительное – как оно может некрасивую, на вид неповоротливую рабочую пчелу, у которой практически нет половых органов, превратить в прекрасную плодовитую матку.

– Ты хочешь сказать, что наша девочка некрасивая и на вид неповоротливая? – недовольно спросила жена.

– Не цепляйся к словам, Мейбл, прошу тебя. Слушай дальше. Знаешь ли ты, что матка и рабочая пчела, хотя они и сильно отличаются друг от друга, когда вырастают, выводятся из яйца одного и того же вида?

– Этому я не верю, – сказала она.

– Это так же верно, как и то, что я здесь сижу, Мейбл, честное слово. Если пчелы захотят, чтобы из яйца вывелась матка, а не рабочая пчела, они запросто могут сделать это.

– Каким образом?

– Ага, – произнес он, ткнув толстым указательным пальцем в ее сторону. – Вот в этом-то весь секрет. Что, по-твоему, Мейбл, лежит в основе такого чудесного превращения?

– Маточное желе, – ответила она. – Ты мне уже сказал.

– Именно маточное желе! – воскликнул Алберт, хлопнув в ладоши и подскочив в кресле. Его широкое, круглое лицо горело от возбуждения, и два ярко-красных пятна появились на щеках.

– Все очень просто. Я опишу тебе, как это происходит. Пчелам нужна новая матка. Для этого они строят сверхбольшую ячейку, мы ее называем маточной, и заставляют старую матку положить туда одно яйцо. Остальные тысячу девятьсот девяносто девять яиц она кладет в обычные рабочие ячейки. Дальше. Как только из этих яиц выводятся личинки, собираются пчелы-кормилицы и принимаются заполнять ячейки маточным желе. Его получают все – как рабочие пчелы, так и матка. Но тут происходит нечто важное, Мейбл, поэтому слушай внимательно. Разница вот в чем. Рабочая личинка получает специальное прекрасное питание только в первые три дня своей жизни. После этого полностью меняется рацион. Ее неожиданно отлучают от матери и через три дня переводят на обычную пчелиную пищу – смесь меда и цветочной пыльцы, и примерно через две недели личинки вылезают из ячеек как рабочие пчелы... А вот с личинкой в маточной ячейке все происходит по-другому! Она получает маточное желе в течение всей своей личиночной жизни. Пчелы-кормилицы просто заливают им ячейку, так что личинка буквально плавает в желе. И – становится маткой!