Дорога в рай
Шрифт:
– Да не будь же ты таким наивным, – сказал Юнец.
– Это правда. Чистая правда. Мне о ней в тридцать третьей эскадрилье рассказывали.
– Тебя разыграли.
– Хорошо. Давай возьмем телефонный справочник и найдем номер ее телефона.
– Под этой фамилией ее вряд ли найдешь в телефонном справочнике.
– А я тебе говорю – найдешь, – сказал Старик. – Пойди и поищи мадам Розетт. Сам увидишь, что я прав.
Юнец не верил ему, однако пошел к Тиму и попросил у него телефонный справочник. Вернувшись, он положил книгу на стол, раскрыл ее и принялся листать страницы, пока не
– Нашел?
– Да, вот здесь. Мадам Розетт.
– Ну так почему бы тебе не позвонить ей?
– А что я ей скажу?
Старик посмотрел на дно своего стакана и перемешал пальцами кусочки льда.
– Скажи, что ты полковник, – ответил он. – Полковник Хиггинс. Летчикам она не очень-то доверяет. И скажи, что ты видел красивую смуглую девушку, которая продает солнцезащитные очки в Сигуреле, и ты хотел бы, как ты выразился, поужинать с ней.
– Здесь нет телефона.
– Еще как есть. Вон он.
Юнец огляделся и увидел телефон, который висел на стене в конце стойки бара.
– У меня нет пиастра.
– У меня есть, – сказал Старик.
Он порылся в кармане и положил на столик монету.
– Тим услышит все, что я буду говорить.
– А какое, черт возьми, это имеет значение? Может, он и сам ей иногда звонит. – И прибавил: – Трус ты.
– А ты говнюк, – сказал Юнец.
Юнец был еще совсем ребенком. Недавно ему исполнилось девятнадцать – на восемь лет меньше, чем Старику. Он был довольно высок ростом, худой, с большой копной черных волос и красивым лицом с широким ртом; лицо его стало цвета кофе от пребывания на солнце в пустыне. Несомненно, он был лучшим летчиком в эскадрилье. Уже в начале войны он сбил четырнадцать итальянцев, что было документально подтверждено. По земле он передвигался медленно и лениво, как это делает усталый человек, и думал он медленно и лениво, как сонный ребенок, но, поднявшись в воздух, соображал быстро, и движения его становились быстрыми, настолько быстрыми, что казалось, он действует рефлекторно. Когда он ходил по земле, было такое впечатление, что он отдыхает, дремлет, чтобы накопить силы, перед тем как сесть в кабину, но зато потом он становился свежим и быстрым и готовым для двухчасовой предельной концентрации. Но сейчас Юнец находился далеко от аэродрома, и в мыслях у него было нечто такое, что заставляло его бодрствовать как во время полета. Может, это состояние и не продлится долго, но по крайней мере в ту минуту он действовал сосредоточенно.
Он еще раз взглянул на номер телефона в справочнике, потом поднялся и медленно направился к телефонному аппарату. Опустив монету в один пиастр, он набрал номер и услышал гудок на другом конце. Старик сидел за столиком и смотрел на него, тогда как Тим по-прежнему расставлял за стойкой бара бутылки. Тим находился всего-то ярдах в пяти от Юнца и явно расположился слушать, о чем пойдет разговор. Юнец чувствовал себя довольно глупо. Он облокотился о стойку бара и стал ждать, надеясь, что никто не ответит.
Но тут раздался щелчок. Трубку на том конце подняли, и он услышал женский голос:
– Алло.
– Здравствуйте, –
Он не сводил глаз с Тима. Тим продолжал расставлять бутылки, делая вид, что разговор его не касается, но Юнец понял, что тот прислушивается.
– А я и есть мадам Розетт. А вы кто?
В ее голосе слышались нотки нетерпения и недовольства. Казалось, ей меньше всего хотелось, чтобы ее тревожили именно в эту минуту.
Юнец постарался сделать так, чтобы в его голосе звучала непринужденность.
– Это полковник Хиггинс.
– Полковник... как вы сказали?
– Полковник Хиггинс.
Он назвал фамилию по буквам.
– Да-да, полковник. Что вам угодно?
В ее голосе по-прежнему слышалось нетерпение. Эта женщина явно не из тех, кто станет церемониться. Он постарался держаться как можно более естественно.
– Видите ли, мадам Розетт, я тут подумал... Не могли бы вы мне помочь в одном дельце?
Юнец не отводил глаз от Тима. То, что он подслушивал, было ясно. Того, кто подслушивает, можно запросто вычислить, даже если тот и притворяется, будто ничего не слышит. В таких случаях человек старается не шуметь и делает вид, будто очень занят своей работой. Тим именно так себя и вел, переставляя бутылки с одной полки на другую, вертел их в руках, но не шумел и не оглядывался. В другом углу Старик курил сигарету, положив локти на столик. Он внимательно наблюдал за Юнцом. Ему нравилось следить за тем, что происходит, и он чувствовал, что Юнец стесняется Тима. Однако Юнцу надо было продолжать разговор.
– Я тут подумал, может, вы могли бы мне помочь, – сказал он. – Я сегодня был в Сигуреле, купил там темные очки и увидел девушку, с которой очень хотел бы сегодня поужинать.
– Как ее зовут?
Резкий скрипучий голос зазвучал по-деловому.
– Не знаю, – застенчиво ответил он.
– Как она выглядит?
– У нее... темные волосы, она... высокая и... очень красивая.
– Какое платье на ней было?
– Э-э... дайте подумать. Кажется, белое, с красными цветами.
И тут, будто его осенило, он прибавил:
– И красный пояс.
Он вспомнил, что на ней был блестящий красный пояс.
Наступила пауза. Юнец смотрел на Тима, который старался не греметь бутылками. Он осторожно брал в руки бутылку и так же осторожно ставил ее на место.
И тут вновь послышался скрипучий голос:
– Это может обойтись вам недешево.
– Я понимаю.
Юнцу вдруг надоел весь этот разговор. Ему захотелось закончить его.
– Может, это будет стоить шесть фунтов, а то и восемь или десять. Не могу ничего сказать, пока не увижу ее. Вас это устраивает?
– Да-да, устраивает.
– Где вы остановились, полковник?
– В отеле "Метрополитен", – не задумываясь, ответил он.
– Хорошо, я вам перезвоню.
И она бросила трубку.
Юнец повесил трубку, медленно вернулся к столику и опустился на стул.
– Ну как, – спросил Старик, – удачно?
– Да вроде да.
– Что она сказала?
– Сказала, что перезвонит мне в гостиницу.
– То есть перезвонит полковнику Хиггинсу в гостиницу?
– О Господи, – пробормотал Юнец.