Дорога в Омаху
Шрифт:
– Мне известно, где это: недаром же я, как ты помнишь, провела несколько лет в Кембридже! Ну и что, ты разговаривал с ним?
– Я звонил ему. Четыре раза. И все – впустую. Натыкался неизменно на какую-то женщину, разражавшуюся при одном упоминании имени Мака истерическими воплями, перемежавшимися нечленораздельными обвинениями, которые, насколько могу я судить, имели какое-то отношение к папе римскому…
– В этом нет ничего удивительного. В Бостоне в основном проживают католики. И в стрессовых ситуациях многие из них ищут утешения в церкви. Ну и что было затем?
– Да ничего. Как ни пытался я дозвониться потом, ничего не вышло. Слыша всякий раз сигнал «занято», я понял, что это безумная леди сняла трубку и больше ее не вешала.
– Итак, Хаукинз
– Да. Я успел уже выучить его наизусть. – Чарли назвал номер и тяжело вздохнул. – В общем, мне крышка!
– Пока еще нет! – заявила твердо Восходящее Солнце, она же Дженнифер Ред Редуинг, устремляя взгляд на единоутробного брата. – Я тоже несу ответственность за то, что ты попал в такую переделку. Я твоя сестра и к тому же юрист, и независимо от того, что говорит закон, моя вина налицо. Ты славный малыш, и – да поможет мне бог! – я люблю тебя. – Сестра сделала знак официанту и, когда он тотчас же подошел, попросила его: – Марио, будьте любезны, принесите мне телефонный аппарат.
– Сию минуту, мисс Редуинг! Я возьму его из соседней кабинки.
– Ты не увидишь меня теперь долгие годы, – заныл брат. – Может быть, в Гонолулу или на Фиджи мне удастся найти работу на корабле и…
– Заткнись, Чарли! – оборвала его сестра и, как только официант Марио принес телефонный аппарат и воткнул вилку в розетку, набрала номер. – Пегги, это я! Можешь потратить на ленч два часа, если сделаешь кое-что для меня. Прежде всего, выясни, как зовут абонента телефонного номера, который я сейчас тебе продиктую, и по какому адресу он проживает… Это где-то в Уэстоне, штат Массачусетс. – Ред сообщила номер, предусмотрительно написанный Чарли для нее на салфетке. – Потом купи мне билет на вечерний рейс в Бостон… Да, я сказала: в Бостон… Нет, завтра меня не будет. И, не дожидаясь твоего следующего вопроса, предупреждаю: я не собираюсь присылать своего брата вместо себя, потому что знаю – ты совратишь его… Ох, еще одно дело, Пег! Закажи мне номер в гостинице. Если удастся, то в отеле «Времена года». Кажется, это на Бойлстон-стрит. Там была как-то у нас встреча юристов.
– Дженни, что ты надумала? – воскликнул Чарли Редуинг, когда его сестра повесила трубку.
– Полагаю, это и так ясно. Я лечу в Бостон, ну а ты остаешься здесь: отправляешься ко мне на квартиру, где будешь вести себя как паинька и дежурить у телефона. Впрочем, могут быть и другие варианты. Скажем, я арестовываю тебя по обвинению в подлоге и за неуплату долгов. Или, если угодно, прошу присмотреть за тобой своего близкого друга и одного из моих клиентов. Откровенно говоря, тюрьма в данном случае была бы предпочтительней: мой друг – нападающий в команде «Сорок девятый».
– Я не боюсь угроз со стороны террористов. И вновь повторяю свой вопрос: что ты, черт возьми, собираешься делать?
– Хочу разыскать этого психа Хаукинза, чтобы остановить его… О нет, не из-за тебя, Чарли, и, соответственно, не из-за меня, а исключительно ради нашего народа!
– Понимаю. Ведь мы можем стать посмешищем в глазах остальных индейцев, проживающих, как и мы, в резервациях. Я так и сказал Маку.
– Все обстоит гораздо хуже, братец! Значительно хуже! То, о чем рассказал ты мне, чревато катастрофическими последствиями. «Великие» замыслы этого психа-генерала непосредственнейшим образом связаны с дальнейшей судьбой военно-воздушной базы в Оффате – этой штаб-квартиры командования стратегической авиации, осуществляющей во всемирном масштабе контроль за воздушным пространством. Как бы ни звучало это безумно, а звучит это именно так, я не думаю, чтобы эти Голиафы из Вашингтона даже при малейшем намеке на чье бы то ни было вмешательство в дела подведомственного им управления стратегическим воздушным контролем стали вдруг сидеть сложа руки.
– А что они могут сделать? Разве что осмеять всю эту затею в суде или вообще не обращать на нее внимания… Да, еще одно: им никто не возбраняет поджарить меня на медленном огне за подлог.
– Видишь ли, Чарли, кто помешает им издать
– Ты и впрямь думаешь, что они могут расселить нас? – спросил Чарли едва слышно.
– А что им стоит разослать наших соплеменников по разным местам, впихнуть их в кишащие крысами хибары и благообразные с виду многоквартирные дома, разбросанные так далеко друг от друга, что и представить трудно! – ответила Ред, кивнув головой.
– Конечно, у нас там, или, точнее, у них, отнюдь не райские кущи, и все же это их земля. Многие прожили в этих местах всю свою жизнь – по семьдесят-восемьдесят лет. За холодной же официальной статистикой, оправдывающей все национальными интересами, стоят людские, искалеченные подчас судьбы. Неужто Вашингтон способен на такое?
– Еще как, если того потребуют компании! Подобные вещи стали уже притчей во языцех. Но ассигнования на строительство сельских дорог и мостов через водные преграды – это только капля в море за счет денежных средств, расходуемых за счет налогоплательщиков. Когда же встанет вопрос о защите интересов системы стратегического воздушного контроля, речь пойдет о несоизмеримо больших суммах.
– И еще раз, сестренка: чем ты собираешься все же заняться в Бостоне?
– Я твердо намерена сломать хребет этому отставному генералу, братец, а заодно и всем тем, кто ошивается возле него.
– И каким же образом думаешь ты сделать это?
– Пока не знаю. Вот разыщу их, тогда и решу. Как мне кажется, за всем этим кроется что-то страшное: не случайно же генерал явный псих… Это может быть тот же заговор, организованный врагами демократии с целью поставить на колени столь ненавистного им величественного гиганта и свести на нет способность горячо любимой нами Америки нанести по противнику упредительный удар, о котором всему миру прожужжали уши… И еще об одном хотела бы я сказать. По-моему, нельзя исключать и возможность того, что кое-кто, воспользовавшись сложившейся ситуацией, попытается юридический терроризм подкрепить слегка завуалированным расизмом, который уж никак не упустит шанса связать с помощью различных подтасовок и ложных показаний пресловутую деятельность генерала Хаукинза с якобы имеющими место происками фанатичных арабов и разобиженных вконец израильтян, действующих в согласии со сторонниками жесткой линии в Пекине, а также с преподобным Муном, Фарак-ханом, Фолвеллом [71] и присоединившимися к ним хари-кришнаитами, Фиделем Кастро, борцами за мир с улицы Сезам и бог знает с кем еще. Наша планета изобилует идиотами, готовыми поверить в любой вымысел, а это значит, что мир не застрахован от внезапных и бурных потрясений. И наш долг в данных условиях заключается в том, чтобы, проанализировав тщательно известные нам факты, разоблачить Мака и его единомышленников и, таким образом, не допустить судебного разбирательства.
71
Мун, Фарак-хан, Фолвелл – руководители и сторонники различных религиозных сект.
– Так ты задумала бросить вызов этому психопату?!
– Ты же слышал меня.
– Но это, право же, безумие, Дженни!
– Я знаю это, Чарли, но у меня нет другого выхода. В свободном обществе любой вправе возбудить дело против кого бы то ни было. И в этом проявляются одновременно и безумие, и достоинство. Поэтому они не боятся судебного разбирательства, а вот разоблачение их в глазах общественности – нечто иное… Боже, когда же наконец смогу я вылететь в Бостон!