Дорога в маги
Шрифт:
В начале пути по Старому тракту все держались настороже. Кендир, весело насвистывая и болтая о своих многочисленных приятелях, якобы безбоязненно ездивших по тракту и даже заезжавших в сам Онер, держал лук и стрелы под рукой, готовый выстрелить в любой момент. Олаф, опустив забрало и натянув кольчужные латные перчатки, не спускал руки с рукояти меча. Светана ехала с отрешенным лицом, ее губы шевелились, и Олег всеми своими новоприобретенными силами ощущал струящиеся от нее токи магической энергии.
Зараженный их беспокойством, Олег уже привычным усилием воли нарастил на теле защитную чешую, остро
Повертев в голове эту мысль, он тем не менее не стал убирать чешую. Превращение превращением, а жизнь она ему уже однажды спасла! Глупо в опасном месте отказываться от единственной возможной защиты.
Размышляя таким образом, Олег не замечал, что Светана, прекратив магичить, вот уже довольно долгое время едет рядом, с интересом поглядывая на его левое плечо. Наконец он обратил внимание на ее взгляды.
– Что-то не так?
– Да вот интересно, каким образом можно после арбалетного выстрела почти в упор избежать тяжелого ранения? Ведь на таком расстоянии болт пробивает даже тяжелые доспехи, кованные гномами. А ты, как я заметила, отделался ушибом. Причем под твоей курткой не спрятать даже легкую кольчугу. Да и нет ее у тебя. Вот и интересно, что за доспех такой, и нельзя ли где-нибудь разжиться подобным?
Некоторое время Олег обдумывал ответ. Лгать девушке, доверившей ему свою жизнь, не хотелось, обижать ее молчанием – тоже. Но и правду говорить было явно нежелательно. Поэтому, отвечая на ее вопрос, он очень тщательно подбирал слова.
– Боюсь, что не получится. Это не доспех в обычном понимании этого слова. Скорее, это свойство моего организма, поделиться которым я, к сожалению, не могу. Я приобрел его абсолютно случайно, вместе с кое-какими другими полезными способностями, в одной очень неприятной переделке. Это, так сказать, побочный и вряд ли повторимый эффект сочетания двух могущественных заклинаний… – говоря это, он подумал про заклинания, произнесенные им, казалось, так недавно – в тишине и уюте университетской библиотеки, и про то заклинание-благодарность, которое он пробормотал немеющими губами, истекая кровью из раны, нанесенной ножом гопника – …и непредвиденного, смертельно опасного стечения обстоятельств. Я тогда выжил, благодаря чуду. – Сказав это, он явственно увидел веселое лицо Гелионы. В голове мелькнуло: а я ведь не вру – эта улыбчивая элементаль, действительно, настоящее чудо! Вслух же добавил: – Поверь, я очень сожалею, но ничем в этом плане помочь не могу.
– Понятно. Значит, как и раньше, придется обходиться обычной кольчужкой.
Тут в их разговор вмешалась ехавшая неподалеку и внимательно прислушивающаяся Аталетта:
– А мне вот очень интересно, каким образом ты смог сжечь того арбалетчика?
– Как каким? Ты же видела – кинул в него фаербол. – Разговор стал для Олега откровенно неприятным. Дикий крик сгоревшего заживо человека все еще стоял у него в ушах. Он утешал себя мыслями, что, не сделай он этого, и Светана, да и, возможно, все они уже были бы мертвы, но помогало
– Ничего, – как-то очень уж легко согласилась Аталетта. – За исключением одного маленького такого нюанса: все воины лесной стражи, наравне с королевскими гвардейцами и храмовыми стражами, в обязательном порядке проходят посвящение в младшие жрецы Орхиса и снабжаются соответствующими амулетами. Так что магия на них не действует!
– Может, у этого егеря амулет был сломан? – с простодушным видом заявил Олег. – Да и как это не действует?.. Ведь твоего отца все же прокляли? Значит, у этих амулетов защита не абсолютна! Вот, может, и мой фаербол в такую дырочку в защите и попал?
– Моего отца проклял Вальдес, магистр темной магии. Проклял силой Истинной Тьмы, отдав на это свою жизнь! Только силы Истинных Стихий способны преодолеть защиту бога.
– Ну-ну. А если мой фаербольчик как раз и являлся этой Истинной Стихией? Скажем, огнем?
– Истинный Огонь? Но это не в челове… – Тут Аталетта осеклась, видимо, припомнив, кто он такой, и добавила уже совсем другим тоном: – Да, действительно, наверно, так оно и было. Против Истинного Огня амулеты бессильны.
Сказав это, она пришпорила коня и вырвалась вперед. Следом за ней последовала и Светана, кинув на Олега очень странный взгляд.
Осмысливая этот разговор и теряясь в догадках, что мог означать взгляд ведуньи, Олег перестал следить за дорогой, и только когда раздался сочный «хлюп» и его лошадь заскользила, приседая на задние ноги, он обратил внимание на окружающий пейзаж. Между тем в нем произошли значительные изменения. Исчезли величественные сосны, стоявшие по краям вымощенной тесаным камнем дороги. Вместо них появились невысокие, редко стоящие, причудливо изогнутые березы и осины. Сама дорога покрылась толстым слоем жирной грязи, на которой и поскользнулась его лошадь. Всюду виднелись бочажки грязи, над ними возвышались высокие кочки осоки.
Внезапно Олег уловил какой-то подозрительный звук. Он напоминал тихий звон, издаваемый при прикосновении туго натянутой гитарной струной. Звук был смутно знаком и вызывал в душе весьма неприятные ассоциации. Но что это такое, никак не припоминалось. Насторожившись, он принялся внимательно осматриваться. Его беспокойство не осталось незамеченным. Наемники и Аталетта сгрудились вокруг, доставая оружие.
– Что случилось? – спросил Кендир, внимательно озирая окрестности и держа стрелу наложенной на тетиву лука.
– Слышите? – прошептал Олег.
Загадочный звон медленно приближался.
– Что это? – испуганный голосок Аталетты рассеял сгустившееся молчание.
– Не знаю. Но мне это не нравится. Какой-то неприятный звук, – передернул плечами Олег.
– Нечисть. – Олаф крепко сжал рукояти своих мечей.
Наконец звук приблизился достаточно близко, чтобы различить источник. Его издавало небольшое слегка рыжеватое облачко, быстро приближавшееся к путешественникам. Первым о его природе догадался Кендир. Издав вздох ужаса, он стал быстро рыться в своей седельной сумке. Извлекши оттуда какую-то тряпку, он быстро-быстро замотал ею свою голову. Тут и до остальных членов отряда дошло, что представляет собой эта тучка.