Дорога шамана
Шрифт:
Я стиснул зубы, чтобы не закричать на нее.
– Да. Пожалуйста, Эпини.
– Хорошо. – Она откашлялась и начала зачитывать имена. Ее голос дрожал, по щекам побежали слезы. – Нейтред. Орон. Калеб. Сержант Рафет. Капрал Дент. Кадет-капитан Джефферс. Капитан Моу. Капитан Инфал. Лейтенант Вуртам.
Этот скорбный список ошеломил меня. Я откинулся на подушки, а Эпини продолжала, и каждое новое имя я воспринимал как удар в сердце. Как же много народа умерло! Как много!
– Я принесу воды, – сдавленно произнесла Эпини. – Я сделала глупость. Отец говорил, что ты еще слишком слаб для таких новостей. Однако я решила,
Она налила воды из кувшина, и я выпил ее залпом.
– Нет, ты все сделала правильно, Эпини. Как и ты, я ненавижу, когда за меня принимают решения другие люди. Расскажи остальное. Сейчас.
– Ты уверен? – Она взяла стакан из моих трясущихся рук и поставила на столик.
– Совершенно. Рассказывай.
Она посмотрела в листок, а я сосредоточился на ее словах.
– Корт так и не заразился. Рори переболел чумой в очень легкой форме. Трист довольно быстро поправился, но, как и Спинк, он уже никогда не будет прежним. По совету доктора его отправят домой. Горд и его семья до сих пор не вернулись в город, так что чума их не коснулась. Полковник Стит и его сын Колдер довольно долго болели. Они поправятся, но полковник ушел в отставку, и теперь Академию снова возглавил полковник Ребин. Спинк слышал разговоры о том, что Ребин с радостью согласился на прежнюю должность и пообещал навести в Академии порядок, как только большинство кадетов смогут приступить к учебе.
В городе тоже многие умерли, но кадетам пришлось хуже всех. Мой отец говорит, что теперь могут возникнуть проблемы из-за нехватки молодых офицеров. Он полагает, что по большей части сыновья-солдаты перестанут поступать в Академию, а будут покупать себе чин, как это было прежде, поскольку теперь конкуренция, по сути, исчезнет. – Она вздохнула и продолжила: – А Спинк считает, что отныне разногласия между новой и старой аристократией заметно сгладятся, ибо страшная болезнь сблизила даже непримиримых врагов. И еще он сказал, что необоснованные исключения из Академии прекратятся. Больше того, до него уже дошел слух, что Ребин пригласит воспитанников, отчисленных в последние несколько лет, чтобы восстановить офицерский корпус. Спинк также слышал разговоры о том, что если выпускники Академии не смогут доказать свое превосходство над другими офицерами, то само существование этого учебного заведения будет поставлено под сомнение, поскольку его содержание обходится очень недешево.
Некоторое время я молчал, пытаясь осмыслить такое количество новостей. Меня удивило, что Эпини так разумно рассуждает о проблемах Академии и о том, какое влияние оказала чума на военные структуры королевства. Я с горечью подумал, что из нее вышла бы хорошая жена офицера каваллы.
– Наверное, сердце Спинка разбито из-за того, что его военная карьера закончилась, так и не начавшись, – пробормотал я.
– Возможно, если бы он смирился, это было бы легче для всех нас, – со вздохом сказала Эпини. – Нет, он приходит в ярость всякий раз, когда ему говорят, что он не сможет поправиться настолько, чтобы стать офицером. Сейчас ему придется отправиться домой. Однако Спинк уверен, что сумеет восстановить свое здоровье и тогда вернется в Академию. Он сын-солдат и будет солдатом, что бы ни делали другие
– А что делают другие? – поинтересовался я.
– О да! Как я могла забыть? От чумы пострадала не только Академия, но и Старый Тарес. Многие благородные семьи потеряли сыновей. Умер даже кое-кто из лордов, и в Совете образовалось много пустых мест. При поддержке священников многие семьи называют наследниками младших сыновей, а не кузенов. Все это вызвало беспорядки, поскольку многие влиятельные претенденты на наследство посчитали, что их нагло обманули. Но во всех спорных случаях священники поддержали семьи, пожелавшие возвысить младших сыновей.
– Но это же безумие! – Я не мог поверить своим ушам. – Это противоречит воле доброго бога! Как священники могли на такое пойти?
– Мой отец говорит, что священникам известна воля доброго бога. Но я считаю… – Эпини замолчала и заметно смутилась.
– Ну, так что ты считаешь?
– Не исключено, что многие священники получили крупные пожертвования. А в ряде случаев наследниками стали сыновья-священники. Было принято специальное постановление, позволяющее одновременно сохранить сан и стать наследником. – Эпини нахмурилась и с рассеянным видом поднесла к губам свисток – так погрузившийся в размышления мужчина зажигает трубку. Она тихонько свистнула и сказала, не выпуская любимую игрушку изо рта: – Мне кажется, все дело в богатстве и влиянии. Даже священники остаются людьми, Невар.
Мне не понравились выводы, которые напрашивались из слов кузины, и я, решив еще раз сменить тему, указал на свисток.
– Мне казалось, что ты подарила эту дурацкую штуку Спинку.
Она еще раз тихонько свистнула и выпустила свисток. Улыбнувшись странной улыбкой, Эпини склонилась над моей постелью.
– А почему ты так думаешь? – шепотом спросила она.
– Потому что я видел свисток у него на шее, – раздраженно буркнул я – таинственность Эпини действовала мне на нервы.
И только тут я вспомнил, где видел свисток.
– Я не знала, что ты помнишь, – тихо заметила она.
«Я не знаю, о чем ты говоришь», – так я хотел ей ответить, но не смог заставить себя произнести эти слова. И вдруг осознал, что не могу просто взять и отбросить все произошедшее между мной и удивительной женщиной – древесным стражем. Я прекрасно понимал, о чем говорит Эпини. Процесс примирения в моей душе еще не закончился. Иногда я просыпался от пронзительной скорби – ведь я убил свою любовницу и наставницу. В другие моменты мне очень хотелось поверить, что все это было лишь горячечным видением.
Так и не дождавшись от меня ответа, Эпини задумчиво покивала головой.
– Тебе все еще трудно это признать, Невар? Тогда я не стану настаивать. Скажу лишь, что ты спас не только себя, но и нас со Спинком. Лишь после того, как ты начал действовать, я поняла, что между нашим миром и тем, куда мы попали, есть связь. Для тебя это были твои волосы и сабля. Когда ты отсек мост, ты лишил ее доступа в наш мир, не так ли? Передо мной стояла другая задача. Мы со Спинком уже были связаны между собой. Мне оставалось крепко ухватиться за то звено, что соединяло нас с нашим миром. Им оказался свисток, который в воображении Спинка висел у него на шее. Он продолжал цепляться за него, а когда я пришла в себя в нашем мире, оказалось, что я крепко держу цепочку этой замечательной безделушки, лежащей у меня на груди.