Дорога мёртвых
Шрифт:
Лиза подняла голову и увидела в руках отца небольшой деревянный футляр с изображением сияющего солнца и знаков Ордена Инквизиции.
— То есть, вы рассказывали все эти сказки для того, чтобы нацепить на меня миралитовый ошейник и выдать замуж за какого-то фермера из Заречья? — она медленно поднялась, несмотря на то, что мать пыталась удержать её за плечи.
В этот момент никому не пришло бы в голову сказать, будто они с братом Фредом непохожи друг на друга, в её распахнутых от страха и удивления глазах полыхнул
— Лиза, ты поймёшь, всё поймёшь, пусть и не сразу… успокойся!
Освободив руки, девушка первым делом дёрнула за тугие ленточки и распустила стянутые на затылке волосы из надоевшей косы. На её вечно бледном лице проступил румянец, к губам прилила кровь. Сония невольно подумала, что зря, очень зря родители жениха окрестили её старшую дочь «бледной немочью». Оставив попытки усадить дочь обратно на стул, женщина загородила собой путь к отступлению — прислонилась к двери и сложила руки на груди.
— Это не ошейник, — отец подошёл и протянул Лизе приоткрытую шкатулку, — хотя насчёт миралита ты, конечно, догадалась. Что нетрудно, если каждый день читать труды инквизиторов.
На зелёном бархате сверкали серебром два тонких узорчатых браслета. Если не задумываться о содержимом — красивый свадебный подарок для дочери. Дорогой подарок. Хватило бы на оплату обучения в Университете… Девушка провела пальцем по искусной гравировке. Причудливые цветы и изящные листья украшали холодный металл. Никаких святых заклинаний или магических формул, даже самого миралита не было видно, его надёжно скрывала скорлупка из серебра.
— Их нельзя снять, — прошептала Лиза, разглядывая простой на первый взгляд механизм, запирающий браслеты на запястьях.
— Нельзя, — глухо подтвердил отец, — ключ не предусмотрен. Но снимать их и не понадобится. Ты привыкнешь и не захочешь возвращаться в прежнее состояние. Твой дар утихнет и перестанет напоминать о себе.
— Я не хочу расставаться с ним, — тихо сказала она. — И выходить замуж за чужого человека я тоже не хочу. Разве вы сами отказывались от своего предназначения, закапывали в землю свой дар? Разве вы вместе не потому, что любите друг друга?..
Эдвин хотел прикоснуться к дочери, но она отступила назад.
— Наша магия не представляет опасности, Лиза, пойми это уже, наконец. Мы хотим видеть тебя живой и здоровой, видеть, как ты взрослеешь, как у тебя появляются собственные дети. Нет ничего более ценного в мире, чем любящая семья.
— Ваша семья начиналась не с наручников, — горько заметила девушка.
— У нас были другие трудности, дочь, — негромко ответил отец, — но мы преодолели их вместе, несмотря ни на что.
— Из-за этих трудностей я родилась такой, верно? — воскликнула Лиза.
За спиной судорожно всхлипнула мать. Отец сделался совсем хмурым
— Что было, то было, это в прошлом. Сейчас более важно настоящее и будущее.
— Значит, вы думаете, что я должна добровольно нацепить на себя эту гадость? — девушка указала взглядом на тускло сверкающие в руках отца браслеты. — Или наденете их силой? Парализуете меня или усыпите? Или, может быть, у вас есть на этот случай специальные инквизиторские заклинания?
— Да, есть, — выкрикнул отец. — И скоро ты в этом убедишься, если не начнёшь думать головой!
— Тогда дайте мне время, чтобы подумать! — в ответ крикнула она и бросилась к двери, где всё ещё стояла расстроенная мать.
— Лиза, Лиза, погоди, — Сония отступила в сторону и позволила дочери повернуть ключ в замке. — Прошу тебя, только не делай глупостей!
— А какие глупости делали вы, что я получилась такой? — в отчаянии выдохнула она. — Приручали демонов из сумрака? Гуляли по дороге для мертвецов? Не хотите ничего рассказывать, так и не надо! Я сама всё узнаю. Я не отступлюсь!
Ей понадобился один момент, чтобы приоткрыть дверь и выскочить прочь. Сония сокрушённо покачала головой:
— Она догадается, Эдвин! Она почти догадалась!
Муж прижал её к широкой груди и погладил по спине:
— Надо было сказать ей. Но у меня не хватило духа.
— Мы обвиняем дочь в эгоизме, а сами только и думаем о том, как бы не потревожить наше уютное семейное счастье. Я не хочу, чтобы Лиза осталась одна, наедине со своим даром, который сильнее её разума. Она не виновата в том, что её настоящий отец был эльфом. Это моя и только моя вина!
— Это и не твоя вина тоже! Так сложилась наша жизнь, в то время мы не вольны были выбирать, — лекарь обнимал жену и с ненавистью поглядывал в сторону забытых на столе браслетов. — Мне хотелось, чтобы у наших детей обязательно был выбор. Они не видели войны и лишений, выросли среди цветущих садов и зелёных полей. А теперь мы сами пытаемся забрать у дочери ту жизнь, которую она любит, и заменить её на какое-то «благо», о котором сами не имеем понятия. Мы ведь не знаем, что значит для мага жить без его дара, что значит жить с нелюбимым человеком…
— Мы всё ещё можем отпустить её, Эдвин. Ещё не поздно всё исправить, — всхлипнула Сония. — Трир далеко и не подчиняется Ордену Инквизиции, а магистру Тэрону можно доверять. Когда-то мы доверяли ему свои жизни и ничего не боялись.
— Нет, Сония, мы долго вынашивали наше решение и отступаться уже не станем. Нужно быть сильными до конца. Лиза разумная девочка, она успокоится, поразмышляет и справится. Если же мы дадим ей сейчас волю, то не простим себе этого до конца нашей жизни.
Лекарь поцеловал жену в висок, порывисто подошёл к раскрытой шкатулке и с отвращением захлопнул крышку.