Дорога камней
Шрифт:
Как всегда, это немного раззадорило маршала, совсем немного — он умел держать все, что делал, в рамках допустимого, — но речь была продолжена: спокойно, негромко, вкрадчиво.
— Думаете, они — все они, эти представители этой Семьи, будут так же законопослушны и добродетельны, как вы?.. — спросил он.
Джоанна не ответила. Складка задумчивости пересекла её лоб, когда старая женщина шестидесяти двух лет, уже омоложённая дважды, но малорезультативно, посмотрела в свои документы, будто вдруг нашла там нечто, незаметное до сих пор, но весьма важное для процесса управления страной, и она опустила голову, будто
Генерал Бринак глянул на маршала искоса, исподлобья, коснулся чисто выбритой щеки и отошёл немного к окну, будто рассматривая сквозь неплотно сдвинутые занавеси вид на Императорские сады. Маршал посмотрел на аккуратную макушку Высшего Секретаря, продолжающего что-то читать, и медленно, чуть напряжённо отошёл, не так легко, как ранее, подавив в себе желание изо всей силы ударить её лицом о стол, так, чтобы с хрустом сломался нос, лопнули губы, и выбитые, раскрошенные зубы посыпались из искажённого жутким хрипом рта.
Генерал Бринак ждал его с отсутствующим видом человека, решающего одну из долгой череды сложных внутренних задач; наверняка напряжение происходящего начинало расшатывать разум и этого непобедимо-твёрдого человека.
— «Что?» — глазами спросил герцог, не решаясь говорить, опасаясь, что хриплость голоса выдаст ненависть к этой женщине, переполнявшую его.
— Стайрон, это удачный ход, — негромко, с нажимом ответил Бринак, взгляд которого обрёл ясность и твёрдость. — Всеми своими потворствами она желает дать девочке почувствовать, что в их с Принцем игре наступил момент её краткой победы, и упиться этим до дна. Дети не имеют никаких сил, кроме наследственных прав, которых мы их постепенно лишим. Если пойти на конфликт сейчас, когда Принцесса на пике своей популярности, мы снизим популярность Совета. Так что она права.
— Не спорю. Я просто устал.
— Ясно. — Бринак отвернулся, вглядываясь в узкую светлую полосу между смыкающихся парчовых занавесок, обрамлённых тонким, прозрачным кружевом из какой-то южной ткани. — Почему бы после следующего собрания старшей группы вам не оставить дела дня на два? Я справлюсь и без вас, а вам нужно отдохнуть, перед тем как... сами знаете, перед чем.
— Ты стал немного более прям, чем следовало бы, — словно и не слыша его вопроса, маршал задал свой, — ты прямо-таки отчитал меня при ней. Что это, невыдержанность или заранее просчитанный тонкий ход?
Генерал взглянул на него, и на мгновение Маркусу почудилось, что тот сейчас скажет что-то очень важное, откроет мысли, долгое время копившиеся глубоко внутри.
— Я тоже устал, — тяжело вымолвил Бринак.
Маршал посмотрел на генерала внимательнее.
Что-то изменилось в железном генерале, твёрдость которого выдерживала до сих пор любые бури и ветра. Лицо его казалось обесцвеченным, отрешённым, пустым. Водянистые глаза, обрамлённые тёмными кругами, смотрели куда-то в сторону, глядя в невидимую точку у маршала на лице, не фокусировались, жили в далёкой дали. Руки его, сильные, волевые руки, сейчас висели вдоль бёдер, словно потрёпанные хлысты, и практически не двигались.
Это не было физической усталостью, хотя во многом состояние Бринака определяла именно она. Это был, возможно, результат внутренних колебаний. Схватка, которая незаметно и постоянно шла внутри него, — и лишь теперь, накануне наиболее грандиозных свершений и самой жестокой борьбы, преодолела внутренние границы, проступила сквозь поры ослабевшего тела. Стайрон нахмурился, раздражённо и зло.
— Устал, — повторил Бринак шёпотом, почти про себя, скорее всего даже и не осознав, что повторно сказал это вслух. Это тихое, безнадёжное слово испугало герцога сильнее, чем все происки хлопочущей над законом и справедливостью, одной из общества Верных Джоанны Хилгорр. Он слишком зависел от генерала — нет, эти двое слишком зависели друг от друга. От функциональности каждого из них слишком во многом зависело будущее заговора, разгорающегося на всю Империю. Судьбы тысяч и тысяч людей.
На миг маршалу почудилось, что в происходящем есть какие-то невидимые, внутренние, но чрезвычайно важные причины; на уровне неосознанного понимания он увидел, точнее, почувствовал смутный образ — тёмное пятно того, что сгущалось вокруг них, темнело у генерала за плечом... Но семеро суток без единого часа сна, ещё двенадцать предыдущих с постоянными пробуждениями и ^прекращающейся деятельностью, все эти встречи, планы, исполнения, все напряжение постоянной, непрекращающейся борьбы, в том числе и с самим собой, и с окружающими сподвижниками, каждого из которых следовало сломать, убедить, укрепить в решимости вступить на путь отторжения и продолжать его, — все это съело внимание и прикрыло чувствительность хитрейшего из строителей имперских интриг.
Образ так и остался неосознанным, придавленным тяжким грузом усталости, обязанностей, сомнений и планов где-то там, в неразличимо-тёмной глубине.
— Ты слишком долго не спал, — сказал он, положив руку генералу на плечо, то ли поддерживая его, то ли опираясь сам. — Следующее заседание я проведу один. Ты отдохнёшь двое суток, затем дашь столько же времени мне.
Демьен посмотрел на него глазами, лишёнными всякого выражения. В них не было даже усталости. Только застыло медленно тающее согласие.
Маркус де Куртин улыбнулся. Он был уверен, что этот человек не подведёт его, — кто угодно, только не он; он был слишком силён. Сильнее любого, с кем герцог встречался за всю свою жизнь, сильнее даже Старика. Всего лишь краткий отдых, по окончании которого — новая порция духовной пищи, подтверждающая правильность выбранного пути. И все будет хорошо.
— Ну что же, — усмехнувшись, сказал он, — лучшее лекарство от усталости разума и притупления его остроты — чётко поставленная цель и реальная возможность довести её до конца. На этом заседании нам нужно продавить как минимум решение о создании спецкомиссии, которая будет заниматься каждым использованием Принцем и Принцессой наследственных власти и сил. И попытайся вызвать коротышку на любое высказывание. Я уцеплюсь за него, и вместе мы выкинем его отсюда за непочтительность и грубость. За помехи Высшему Совету творить дела во спасение Великой Империи.
Генерал Бринак глянул на него тусклыми глазами, в которых проявлялись внимание и собранность.
— Да, сэр, — заторможенно кивнул он, поводя плечами, с хрустом разминая пальцы, медленно приходя в себя.
И повернулся в сторону овального стола, откуда как раз раздался чуть дребезжащий голос неумолимо стареющей Хилгорр, приглашающей советников начинать.
Список принятых решений 16-го внепланового заседания полного состава Высшего Совета Империи Дэртара от 20 июля 259 г. ВЛ. Фиксировано по пунктам согласно форме стандартной отчётности. Принадлежит архиву центрального департамента управления. Только для лиц категории доступа «А»: