Дорога к тебе
Шрифт:
Джек заказал один кофе, один чай и одну сдобную булочку с изюмом — кофе для себя, остальное для Кэтрин. Когда она разрывала еще горячую булочку, ее ногти хищно поблескивали в свете ламп.
С минуту Джек рассеянно смотрел на Кэтрин, затем переключился на кофе. Сейчас кофеин был ему остро необходим. Есть он не мог, просто сидеть и ждать — тоже. Мысль о том, что Рэйчел может умереть или остаться умственно неполноценной, была совершенно невыносима.
Сделав большой глоток, он поставил чашку с кофе на столик и посмотрел на часы, затем потянулся
— Я не могу представить ее здесь, — сказал Джек, с отсутствующим видом глядя по сторонам. — Она ненавидит больницы. Когда рождались девочки, она сразу убегала. Если бы она работала на ферме, то рожала бы прямо в поле.
Кэтрин кивнула:
— Могу этому поверить. Среди членов клуба Рэйчел всегда отличалась своей независимостью.
Среди членов клуба? Джек с трудом представлял себе Рэйчел в каком бы то ни было клубе. Пока они были женаты, она не желала ни к кому присоединяться — и это в городе, где по любому поводу всегда собирались целые толпы. Она отвергала все это, она отвергла даже его, Джека, когда упаковала свои вещи и уехала на юг, в Большой Сур, — чтобы заниматься тем, чем отказывалась заниматься под его крышей.
— Должен же существовать хоть какой-то клуб, — потрясенный этой мыслью, пробормотал он.
Кэтрин на миг перестала жевать.
— Что вы имеете в виду?
— Почему вы сидите здесь всю ночь?
Она положила на тарелку кусок булочки и тщательно вытерла руки салфеткой.
— Рэйчел — моя подруга. Было бы несправедливо, если бы никто не дожидался возле операционной, чтобы узнать, выживет она или нет.
— Ей всего лишь накладывали гипс. Кроме того, я теперь здесь. Так что вы можете ехать.
С минуту Кэтрин смотрела на него, затем, едва заметно помотав головой, взяла в руки чашку с тарелкой и встала.
— Вы бесчувственная дрянь, Джек, — спокойно обронила она. — Неудивительно, что Рэйчел от вас ушла.
К тому времени, когда Кэтрин переместилась в дальний угол кафетерия, Джек понял, что она права только отчасти — он не только бесчувственный, но и неблагодарный. И тогда он понял и другое — почему эти две женщины подружились. Если бы он подобным тоном стал говорить с Рэйчел, она бы тоже ушла.
Забрав свой кофе, Джек подошел к Кэтрин.
— Вы правы, — тихо сказал он. — Я действительно проявил бесчувственность. Вы — ее подруга, вы провели здесь много часов, и я благодарен вам за это. Я устал, напуган и чувствую себя беспомощным. Наверное, все дело в этом.
Внимательно посмотрев на него, она вернулась к своей булочке.
— Можно мне сесть? — спросил Джек. Ему вдруг очень этого захотелось. — Мы же все-таки товарищи по несчастью. В конце концов, подруга Рэйчел — моя подруга, да?
Казалось, прошла вечность, прежде чем Кэтрин указала ему на свободный стул. Сделав глоток, она отставила чашку в сторону и, пристально глядя на нее, тихо сказала:
— Замечу для протокола, что вы мне не друг. Рэйчел — да, но она заслужила это право. Я не слишком легко
Теперь Джек это видел. Как хорошо, что у Рэйчел есть такой близкий друг. Несомненно, Кэтрин знает о ней сегодняшней гораздо больше, чем он.
Джек посмотрел на часы — только половина пятого. Еще уйма времени.
— Рэйчел никогда не говорила мне, что состоит в клубе книголюбов.
— Может, потому, что вы в разводе? — напомнила ему Кэтрин и, смягчившись, добавила: — Она помогла его организовать — пять лет назад.
— И как часто вы собираетесь?
— Раз в месяц. Нас семеро.
— А кто остальные?
— Местные женщины. Одна работает агентом в бюро путешествий, одна — скульптор, одна владеет булочной, две — игроки в гольф. Они все уже здесь побывали. Конечно, не для того, чтобы обсуждать книги.
Это Джек понимал. Конечно, они обсуждали не книги. Они говорили о том, чего не должно было случиться.
— Кто же виновник аварии? — давая наконец волю своему гневу, спросил Джек. — Этот тип, конечно, был пьян? Копы его наконец нашли?
— Это был не тип. Это была особа женского пола, и не пьяная. Старушка восьмидесяти с чем-то лет, которой было нечего делать на дороге вообще, и тем более на этой. Да, копы ее нашли. Она в морге.
У Джека перехватило дыхание. В морге. Эта смерть многое меняет. Положение Рэйчел еще серьезнее, чем казалось раньше.
Джек испустил долгий, тяжкий стон, вместе с которым вышел и весь его гнев.
— Это была чья-то мать, чья-то бабушка.
— Конечно. — Джек тяжело откинулся на спинку стула. — Боже мой!
— Совершенно с вами согласна.
Они договорились еще об одном — о том, что Рэйчел сначала увидит один Джек. Это было к лучшему. Войдя в полумрак абсолютно стерильной палаты, где на кровати с боковыми стенками лежала бледная тень той женщины, которая всегда так ярко освещала его жизнь, Джек и без того почувствовал себя скверно, а если бы еще его переживания были выставлены напоказ, то стало бы и вовсе невыносимо. Правда, нельзя сказать, что он был здесь скрыт от посторонних глаз — роль четвертой стены в палате выполняла стеклянная дверь, причем занавеску, которая ее раньше прикрывала, теперь отодвинули, чтобы медицинский персонал мог наблюдать за Рэйчел.
Джек тихо подошел к кровати. Подвешенная на растяжке нога Рэйчел в гипсе была втрое толще обычной. Скользнув по ней взглядом, Джек стал пристально вглядываться в лицо бывшей жены. Врач все сказал верно — даже в слабом свете ночника можно было увидеть, что левая сторона лица распухла и начала синеть. Все остальное было мертвенно-бледным — губы, кожа, даже длинные, до плеч, волосы, от природы густые и светлые, казались сейчас жидкими и блеклыми.
Джек взял ее за правую руку, свободную от швов и повязок. Пальцы были влажными, кожа прохладной.