Дорога к свободе
Шрифт:
Он не рад свободе? В голове не укладывается. Я, запертая в воображаемую клетку, ему завидовала. Вот чего мне не хватает! Свободы. От воспоминаний, страхов, правил… Вдруг новый знакомый поможет мне обрести ту самую свободу?
А Константин продолжал курить, ни разу не закашлявшись.
Я не выдержала:
– Извините, не могу наблюдать за тем, как вы вдыхаете отвратительное месиво и, я уверена, не получаете от процесса никакого удовольствия, что бы вы там ни говорили, – с вызовом объяснила я, вновь доставая из кармана свои сигареты.
Что со мной? Указываю незнакомому человеку, что ему делать. Таким приказным тоном… Мне захотелось провалиться сквозь землю.
Константин вскинул бровь, смерил меня недоверчивым взглядом, потом перевел глаза на пачку и сказал:
– Хорошо, Яна. – Его губы дрогнули в легкой улыбке. – Ваша взяла.
Когда его пальцы потянулись к сигаретам, то коснулись моей руки. А часть меня, запертая в воображаемой клетке, взбунтовалась: «Может, поэтому ты, Яна, хотела дать ему пачку? Чтобы он дотронулся до тебя?» Хитрая, хитрая Яна…
– Нет! – воскликнула я.
Пачка выпала бы из моих рук, если бы Константин не успел ее перехватить. Мужчина удивленно посмотрел на меня, а потом достал сигарету и прикурил. Сделал затяжку и сказал:
– Мою свободу похитили. Браво, Яна. Мы обязаны перейти на «ты».
Мое напряжение мигом спало, и я рассмеялась. Константин излучал тепло, безопасность и ту самую свободу, о которой я начала всерьез грезить. Мы проговорили почти час. Странно было чувствовать спокойствие в обществе едва знакомого человека. Наверное, так люди ощущают себя, когда находят своего человека. Не знаю, раньше у меня такого не было.
Константин мало говорил о себе. Я тоже не спешила раскрывать карты, да и раскрывать нечего: моя жизнь в последние годы не слишком разнообразна. И мы болтали о всяких глупостях. Я узнала, что он любит дешевые сигареты, дорогую выпивку, вареные овощи, проводить ночи вне квартиры и музыку группы Bon Jovi.
– А я все равно нарисую тебя, – подмигнув, сказал Константин. – Ты необычная, Яна, – он вновь проигнорировал мои просьбы и закурил свои дешевые папиросы. – Ты вдохновляешь.
– Спасибо, Константин, – я мялась с ноги на ногу и ловила себя на мысли, что не хочу прекращать общение с этим милым, хоть и чудаковатым молодым человеком. Но мало ли чего я хочу? Мое прошлое – уродливые шрамы на подсознании. Я боюсь, раны вновь будут кровоточить. Я боюсь. – Мы едва знакомы, не думаю, что готова к этому.
Константин засмеялся:
– Почему ты воспринимаешь все так… пошло? – Он близко. Еще шаг, и сможет наклониться к моим губам. – Мы свободные люди, Яна, нет ничего криминального в том, что я хочу изобразить тебя на холсте. Могу отдать тебе рисунок в следующую встречу. Ты убедилась, что я не маньяк?
– Я еще думаю над этим, – поддразнила я. «Следующая встреча», звучало не так страшно, как я думала. И все-таки мои страхи сильнее моих желаний. Я отстранилась и твердым тоном сказала: – Натурщица из меня, извините, никакая. Мы приятно пообщались,
Он напрягся. Пропустил сквозь стиснутые зубы воздух.
– Опять на «вы»? – Константин убрал ладонью волосы со своего лба. Во мне все задрожало – этот жест всколыхнул цунами неприятных воспоминаний. А Константин, кривя губы в усмешке, холодно заговорил: – Что же, должно быть, я серьезно задел Вас, раз Вы даже и слышать не хотите о продолжении общения со мной. – Секунду он помолчал, а потом обогнул меня и пошел прочь, бросив напоследок: – Мы встретимся вновь, Яна. Вдохновение никогда так просто не отпускает меня.
И он ушел. Его фигура, сливаясь с ночной тьмой, вскоре исчезла среди деревьев. А я стояла и смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться.
Во мне который раз за эту ночь зародилось очередное забытое чувство – сожаление. Я почувствовала себя идиоткой, отпуская его и тем самым отпуская хрупкую надежду на… освобождение? Свободу. Единственное, что мне оставалось, надеяться: последние слова он говорил серьезно. Мне нужна эта свобода. Мне, наверное, нужен он.
Глава 2
Говорят, полезно возвращаться в места, где ничего не изменилось, чтобы увидеть, как изменился ты сам. Соглашусь с этим утверждением. Вчера я вернулся в Москву после исчезновения на четыре года и сразу заметил, что столица осталась таким же городом высоких зданий и хмурых жителей. Пока я, растянувшись на скамейке в парке, наслаждался редким для поздней осени солнцем, прохожие хмурились и спешили по делам. У большинства москвичей на уме только карьера и деньги: например, парень на лавочке недалеко от меня сосредоточенно перебирал кнопки клавиатуры ноутбука. Писал бизнес-план или отчет? М-да уж, скукота.
Я не знал, зачем вернулся в мегаполис. Но я отлично помнил, почему сбежал: мне хотелось свободы, и я выгрыз ее зубами. Теперь… я официально свободен от контракта с крупной корпорацией «Пейнт». Мог не скрываться, не прятаться, жить в столице. Пришлось пожертвовать имуществом и сбережениями, но это детали. Единственное, я совершенно не знал, что делать с этой так называемой «свободой». И свобода ли это? Иногда кажется, лишь иллюзия. В жизни должна быть цель, а свобода – финал всех целей. Я достиг финала. Есть ли у меня будущее?
Я удобнее устроился на лавочке. Солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в красивый оранжево-розовый оттенок. Вот бы нарисовать этот закат… Я давно не занимался живописью. Пальцы дрогнули, словно напоминая о том, как мне нравилось водить кистью по холсту. Давно это было, словно в прошлой жизни.
Сейчас наступил подходящий момент, чтобы нарисовать картину, но я не знал, с чего начать. Можно ли разучиться творить? Можно ли перестать гореть делом всей жизни?