Дорога к себе
Шрифт:
– Сомневаюсь, чтоб он когда-нибудь тебя ревновал. Просто ты его недовольство вызвать не хочешь. Что он такое с тобой сделал, что ты вздохнуть боишься? – Борис сказал это зло и громко, и Василиса испуганно посмотрела вокруг.
– Не кричи! И Виталий ничего со мной не делал. Просто я стараюсь соответствовать его уровню.
Борис ошарашено замолчал. Так вот где собака зарыта! Соответствовать чему-то там! Чушь какая!
– Ты бы лучше себе соответствовала. Своим собственным ожиданиям и чувствам. Тебе что, нравится быть запуганной безгласной овечкой? Боишься, если будешь открытой
Она затравлено посмотрела на него, и Борис понял, что случайно попал в цель.
– Виталий меня никогда не бросит! – ее голосок прозвучал тонко и безнадежно. – Но я понимаю, что до его уровня не дотягиваю. Я просто учусь. Что в этом плохого?
– Учиться это хорошо. – Борис и сам понимал, что бьет ее по больному месту. – Но почему при этом нужно переделывать себя?
Она закусила губу.
– Тебе меня все равно никогда не понять. И отстань, понятно?!
Это было сказано уже решительно, и Борис слегка отпустил ее, чтобы тут же с силой крутануть в немыслимо сложном пируэте. Она запротестовала.
– Эй, заканчивай свои эксперименты! Я танцую плохо, это все знают, и нечего ставить меня в дурацкое положение.
Борис откинул голову и невесело засмеялся, сверкая белыми, как у хищника, зубами. У Василисы по спине прошел холодок странного полуиспуганного, полувосторженного чувства. И почему она никогда раньше не замечала, что он такой притягательный? Как теперь говорят, сексапильный?
Она опасливо посмотрела по мужа, но тот о чем-то увлеченно говорил с Андреем и на нее даже не смотрел. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что ей не придется перед ним оправдываться. Он не будет выговаривать ей за дурацкое поведение, просто ей самой будет настолько стыдно, что она обязательно примется пороть какую-нибудь чушь, увязая еще глубже. А плохо потому, что ему совершенно все равно, что она делает. Уж лучше бы он ее приревновал, это было бы хоть чуть-чуть похоже на любящего мужа.
– Это хорошо. Ты по крайней мере хоть слегка ожила. А то прямо снежная баба какая-то. Только морковки вместо носа и не хватает. – Борис уже откровенно издевался.
Василиса решительно освободилась из его жестких объятий и пошла к своему столику. Музыка как раз закончилась, и Борис с горьковатой улыбкой посмотрел ей вслед. Вспомнив, что он здесь не один, неохотно вернулся к своему столику.
К его удивлению, Оксана глядела на него с сочувствием. Он отпил минералки из высокого хрустального бокала, внезапно почувствовав, как пересохло горло.
– Знаете, я так мечтала, что вы меня заметите, полюбите и все такое прочее. Такие глупые девичьи мечты. Вы мне просто ужасно нравились. – У Оксаны это прозвучало с откровенной грустью.
Борис удивился.
– А сейчас уже не нравлюсь?
– Нравитесь, к сожалению. Но я ведь не дура. Не думайте, что я всегда так глупо себя веду. Просто когда я волнуюсь, я начинаю тараторить и вообще делать глупости. Изображать из себя то, чем не являюсь. Особенность характера. Глупо, конечно. Но что поделаешь? Я много раз пыталась это преодолеть, не получается.
Борис приподнял одну бровь, безмолвно прося уточнения.
– Я видела
– Это моя старая знакомая. Мы давно не виделись. – Борис уточнил это нехотя, боясь досужего любопытства.
Оксана печально вздохнула.
– Я ведь не дура, Борис Владимирович, – она снова перешла на «вы», создавая дистанцию. – Это не просто ваша старая знакомая. Вы ее любите. И, похоже, давно. Понимаю, у меня нет ни одного шанса. Если бы я знала об этом раньше, то не стала бы выдумывать того, чего нет и никогда не будет. Извините.
Борис уже с интересом посмотрел на нее.
– Вы и в самом деле гораздо умнее, чем мне показалось. Но что это меняет?
– То, что я умнее, ничего. А вот то, что вы любите другую, меняет все. Я больше не буду, как последняя дурочка, подкарауливать вас в коридоре. Наверное, вы здорово смеялись, когда раз за разом меня встречали?
– Я не смеялся, я думал, когда же вы работаете.
Она удрученно покачала головой.
– Да, я все время забываю, что вы босс и вам положено думать только о дисциплине. Но я частенько оставалась после работы, чтоб все доделать. Об этом не беспокойтесь, я ответственный человек.
Борис кинул мимолетный взгляд в сторону Василисы и попросил:
– Я буду вам очень признателен, если вы никому о сделанных вами сегодня выводах сообщать не будете.
– Не буду. Кому же хочется признаваться в собственной дурости? А эта ваша знакомая замужем?
– Да. – Борис признал это с горьким ожесточением, и тут же об этом пожалел. Но что поделаешь, если столько лет надежно хранимое от посторонних глаз чувство нет-нет да и прорывается наружу?
– Ее муж в черном пиджаке?
– Да. – Он постарался сказать это как можно беспристрастнее, и перестарался.
Оксана пристально посмотрела сначала на Виталия, потом на Василису, и мягко проговорила:
– Я понимаю вашу горечь, Борис Владимирович, но уверена: у них очень странные отношения.
– Почему вы так решили?
– Знаете, я давно дружу с Людой, своей одноклассницей. У нее очень строгий отец.
Борис приготовился выслушать очередную нескончаемую историю, но она закончила быстро:
– Так вот она смотрит на него точно таким же виновато-испуганным взглядом, как и ваша знакомая на своего мужа. И пикнуть при нем боится, неважно, права она или нет. Так что вряд ли это счастливая семья. Чинопочитание какое-то, и ничего больше. – Она повернула голову и кому-то кивнула. – Я сегодня познакомилась с интересным человеком. Его Слава зовут. Вы не рассердитесь, если я пойду с ним погуляю? Еще совсем рано.
Обдумывавший ее, так созвучные его собственным ощущениям, слова, Борис в ответ недоуменно пожал плечами.
– Если вы ему доверяете, пожалуйста. Не думаю, что могу вам в таком деле что-то разрешать или запрещать. Это прерогатива ваших родителей.
Оксана смущенно засмеялась.
– Уже. Моя мама мне разрешила. Знаете, она настоящая перестраховщица. Поэтому я даже Славин паспорт на телефон сфотографировала и отправила ММSкой маме. Жуть, правда?
Борис невольно рассмеялся.