Дорога дорог
Шрифт:
– Согласен, это не слишком приятно, да в этом и нет нужды. Если мы не хотим сами, на свой страх и риск, отправиться на поиски сокровищницы Маронды – а я лично этого не хочу, – у нас остается на выбор два города, где мы найдем аллатов, чтобы связаться с Черным Магистратом, и где появлению нашему будут безусловно рады. Это Шим и…
– Бай-Балан, – закончил капитан. – Из него легче всего добраться до Танабага, а подыскать там людей для экспедиции, вероятно, не сложнее, чем в Шиме. К тому же, если мы вздумаем идти в Шим, ветер будет все время встречный и в какой-то момент снесет нас к Дувиану. Очутиться же слишком близко от этого пиратского гнездовья мне вовсе не по душе.
– Значит, вы согласны, что лучшего места, чем Бай-Балан, нам не найти. Но удастся ли вам привести
– В сезон штормов это самый безопасный из возможных маршрутов, хотя риск, конечно, есть. Припасов у нас хватит, и если принцесса не имеет каких-либо возражений…
Разглядывая рисунок сучков на досках пола, Чаг подумала, что возражения у нее есть, но вряд ли уместно сейчас высказывать их. Они с Лагаширом уже говорили на эту тему, и она понимала, что желание ее вернуться в Сагру, чтобы отыскать там сестру и вместе с ней отправиться наводить порядок в Исфатее, вряд ли будет воспринято Гельфаром всерьез. Маг очень тактично сумел растолковать ей, что судьбы их зависят теперь всецело от кристалла Калиместиара, поскольку только он, а точнее, заинтересованный в нем Черный Магистрат может дать им власть и богатство, без которых титул принцессы, так же как и звание Магистра, являются ценностью весьма относительной. Если Нарм намерен был сдержать свое обещание относительно розысков Батигар, то, скорее всего, уже нашел ее и позаботится о ней до получения известий от Чаг. Но, даже попав в Исфатею, обе принцессы не способны вернуть себе престол Серебряного города без мощной поддержки, которую ждать им, кроме как от Черного Магистрата, неоткуда – претендентов на престол и без них более чем достаточно. При этом Лагашир не скрывал, что и для него кристалл – исключительно удачно подвернувшаяся возможность оправдаться в глазах Магистрата. Какие бы причины ни способствовали укреплению Белых Братьев в Сагре, он отвечал за происходящее в городе и, значит, был самой подходящей для примерного наказания фигурой. Взыскание носило бы, вероятно, внешне впечатляющий, а по сути, условный характер, но и оно лишило бы его всякой возможности помочь своей возлюбленной. Кристалл же мог послужить трамплином, способным закинуть Лагашира на самый верх иерархической лестницы Магистрата. Итак, все упиралось в кристалл, и, отчетливо сознавая это, принцесса промолвила:
– Я не имею ничего против Бай-Балана. Возвращаться в Чилар действительно не имеет смысла.
– Очень хорошо, – отозвался Гельфар, стараясь скрыть удивление. – Я поверну корабль к Бай-Балану, но прежде, чем сделать это, хочу сказать, что, по-моему, вы совершили ошибку, оставив «Забияку» на плаву. Мерзавцы, находящиеся на нем, заслуживают смерти как воры, пираты и пособники Белых Братьев. Не говоря уже о том, что теперь им известно, в чьих руках находится кристалл Калиместиара.
– У них хватило ума взять с меня клятву, хотя я и не уверен, что им удастся добраться до берега. Если ветер чуть-чуть усилится…
– К чему нам ждать ветра? Я не давал никакой клятвы и с удовольствием разделаюсь с этим отребьем!
– О нет, капитан! Клятву, данную мной, нарушать нельзя, и формальные отговорки в данном случае ничего не меняют. Впрочем, даже если они спасутся, то не скоро попадут в какой-нибудь город и в любом случае помешать нам не могут.
– Гельфар, этот северянин не такой уж мерзавец, как вам кажется. Однажды он пытался спасти меня от рыкарей, желавших получить за мою голову изрядный выкуп, а в другой раз имел возможность и серьезную причину убить и не сделал этого, – добавила принцесса.
Капитан пожал плечами и, не считая нужным спорить, вышел из каюты, всем своим видом показывая, что столь неуместную щепетильность не одобряет.
6
Бирема стремительно неслась вперед, но оценить ее истинную скорость можно было лишь со стороны: в пустынном море отсутствовали ориентиры, а летящие облака и бег волн скорее мешали, чем помогали почувствовать быстроту и легкость движения великолепно сработанного судна. Бывалые мореходы могли, конечно, сделать верное заключение о прекрасных ходовых качествах корабля, но ни
Разумеется, видя, как матросы норовят прихватить ее «служанку» за самые интимные места, Батигар свирепела и при первой возможности жаловалась на них Толеро, однако, слыша бархатистый, похожий на призывное мурлыканье смех подруги, принимавшей матросские выходки как должное, не могла по-настоящему сердиться на нее. Мисаурэнь, без сомнения, была рождена для любви, и ревновать ее было так же глупо, как укорять птиц за то, что они летают, а не ползают.
– Объясни-ка мне наконец, – сказала Мисаурэнь, – что твой престарелый ухажер надеется отыскать в своих бумажках, когда не пытается затащить тебя в постель?
Батигар наморщила носик, говорить о липучем и занудном Толеро ей совершенно не хотелось, но, уступая желанию Мисаурэни, сказала:
– Он всю свою жизнь плавает по Жемчужному морю и утверждает, что составил для некоторых его участков карты, которые позволяют ему, проделав ряд измерений и расчетов, определить, где находится нужное судно, например «Забияка». Ты видела, как его матросы опускают за борт веревку с грузом и узлами, ловят сачками ветер, замеряют повороты флюгеров и запускают надутые теплым воздухом шары в небо? Он говорит, что, сверяя полученные цифры с таблицами и картами, зная парусность и примерный вес «Забияки», сумеет вычислить его местоположение.
– По цифрам, полученным его матросами, он найдет «Забияку»? Ну, тогда он колдун, каких свет не видывал! – усомнилась Мисаурэнь.
– По его словам, ему уже доводилось отыскивать таким образом корабли, и вскоре мы сможем убедиться, действительно ли он великий умелец или искусный лжец, надумавший обдурить бедную принцессу, – усмехнулась Батигар. – Но знаешь, я верю ему. Он показал мне трубы, в которые матросы смотрят на горизонт, и они в самом деле увеличивают предметы в десятки раз. Толеро развинтил одну из них и рассказал, как она работает, и все же я ничего не поняла. Так же как не понимаю, каким способом удается тебе внушать людям мысли, хотя ты который раз стараешься растолковать это.
– О, Шимберлал! Ведь ты умеешь читать? Так вот…
– Корабль! – громко возвестил впередсмотрящий, отнимая от глаз волшебную трубу.
– Катапульты к бою! – тут же отозвался Яскер – помощник Толеро – и дунул в свисток, призывая абордажный отряд собраться на катастроме.
Девушки не успели опомниться, как все вокруг пришло в движение. Гребцы заняли свои места – ибо маневренность бирем, несмотря на все мастерство корабельщиков Белого Братства, оставляла желать лучшего и в бою паруса заменялись веслами, – воины абордажного отряда, на ходу облачаясь в кожаные доспехи, с оружием в руках строились на катастроме, а группа механиков расчехляла обе установленные на баке катапульты. Некоторое время подруги с интересом наблюдали, как споро работают люди, обслуживающие метательные механизмы: натягивают с помощью ворота тетиву, сплетенную из скрученных жил, толщиной превосходящую мужскую руку, укладывают в гнездо ползуна бревно, способное пробить борт или палубу корабля с дистанции в шесть сотен шагов. До сих пор ни Батигар, ни Мисаурэни не доводилось видеть подобных машин в действии, и они взирали на них с восхищением и некоторым недоверием.
– Любуетесь нашими красотками? – обратился к принцессе подошедший с кормы капитан, весело потирая руки. – Говорил я вам, что для меня найти в этих водах корабль так же просто, как сосчитать собственные пальцы!
– Погодите радоваться, может, это еще и не «Забияка»! – поддразнила его Мисаурэнь, но Толеро, погрозив мнимой служанке пальцем, самодовольно произнес:
– Поверь мне, малышка, сейчас эти воды бороздит очень немного кораблей, и было бы удивительно, если бы этот оказался не тем, который нам нужен. Погрешность расчетов превзошла мои ожидания, но виной тому, надо полагать, шторм, потрепавший корабль северянина больше, чем я думал.