Дорога дорог
Шрифт:
– Есть Белые Братья, и среди них – мастер Донгам и Заруг. Надеюсь, ты помнишь, что последний проявлял живой интерес к родовому храму Амаргеев, и, сдается мне, не случайно. Есть еще Черный Магистрат, который с некоторых пор начал страдать манией кладоискательства, причем клады его люди ищут преимущественно в старых храмах. Он, вероятно, тоже будет не прочь заполучить ключ к сокровищнице Маронды. Кстати, я слышал, что Черные Маги, или хотя бы некоторые из них, обладают удивительной и весьма вредной для нас способностью едва ли не мгновенно обмениваться сообщениями на довольно большом расстоянии. Быть может, даже на таком большом, как расстояние от Исфатеи до Чилара.
– Ха! От страха
Взгляд северянина скользнул по принцессам и остановился на чернокожем юноше.
– Мне нечего сказать. Я чувствую себя совсем по-другому, чем в джунглях. Город глушит меня, в голове беспокойство, как будто мозг чешется. – Юноша поколебался, прислушиваясь к своим ощущениям, и безнадежно махнул рукой: – Предчувствий нет, да они по желанию и не появляются. Но мне кажется, Эмрик прав, хорошо бы нам как-то изменить внешность.
– Причем касается это только двоих. Меня, – Эмрик усмехнулся, – и видевший не раз человек не сразу признает. А вот Мгал своей фигурой и ты цветом кожи – сразу привлечете внимание. Хотя чернокожие тут, верно, не редкость, и тебе достаточно просто вырядиться женщиной… Скажи-ка, может быть, ты сможешь глаза стражников от Мгала отвести?
Гиль покачал головой. С тех пор как у него все заметнее стали проявляться колдовские способности, друзья начали относиться к нему с повышенным вниманием, чуть ли не с опаской, отчего юноша испытывал некоторую неловкость, а подобного рода вопросы и вовсе заставляли его чувствовать себя обманщиком, который прикидывается не тем, кто он есть на самом деле.
– Нет, Эмрик, отвести взрослому человеку, тем более двум-трем, глаза не так-то просто. Особенно если они точно знают, что должны увидеть. Но, – Гиль оживился, – мы можем превратить Мгала в старика. Грязного, скверно пахнущего, противного, – он причмокнул губами, – бельмастого старика.
– Что-о?! – грозно рыкнул северянин, сдвигая брови. – Ты эти свои ведовские штучки брось! На ком-нибудь другом чары испытывай!
– Старик – это хорошо, – поддержал юношу Эмрик. – Только почему же бельмастый? Может, лучше вовсе слепой?
– Слепец привлечет внимание, а бельмастый, да еще и скрюченный болезнью, – вещь обычная. На любом исфатейском базаре таких полдюжины сыщется. А если…
– Нет уж, я лучше лодку в какой-нибудь деревне угоню и на ней в Сагру отправлюсь!
– Не бойся, мы просто тебя загримируем. Шрамы, морщины и бельма из воска сделаем, у меня в сумке есть. Голову золой посыплем, горб подложим…
– Почему вы так уверены, что нас здесь кто-то поджидает и меня должны узнать? Что за вздор! Клянусь Солнечным Диском, никто тут о нас и думать не думает! Не хадасы, не унгиры, не жрецы, не маги мы, даже не разбойники…
– А ведь насчет лодки это верно придумано, – неожиданно вмешался в разговор Тофур. – Украсть ее тут, пожалуй, не украдешь, народ в деревеньке, мимо которой мы давеча проплывали, тертый, привык, что близ города всякий сброд шатается, а сговориться с кем-нибудь, за нож скажем, чтобы за городскую стену свез, – можно.
– Отличная мысль! Подгримируемся и попытаемся отыскать перевозчика, – подвел итог спору Эмрик, несмотря на недовольное ворчание Мгала. – Осталось решить, как нам быть с Тофуром и принцессами.
– Все мы в лодку все равно не влезем, и, чтобы вам спокойнее было, я готов провести ночь в той же деревне. За пару этих вот шкурок нас с принцессами куда хочешь пустят. – Тофур потряс небольшим свертком шкур, снятых с убитых им во время путешествия зверей. Как истинный охотник, он не мог пройти мимо добычи и знал цену своим трофеям. К тому же он прекрасно
Эмрик вопросительно посмотрел на сестер. Где-то там, за городской стеной, жили их земляки, исфатейские унгиры, которые, конечно же, не только с распростертыми объятиями примут в свой дом дочерей Бергола, но и помогут отобрать у этих наглецов столь желанный отцу кристалл.
– Я не собираюсь ночевать в деревне, – произнесла наконец Чат. – Мы с сестрой идем в город прямо сейчас.
Батигар склонила голову, поковыряла носком изодранного сапога землю и, не поднимая глаз, тихо, но твердо сказала:
– Я буду ночевать в деревне.
– Ты?! В одном доме с этим вонючим кобелем? – Чаг едва не задохнулась от возмущения.
– Вот именно. И чтобы со мной не случилось ничего худого, прошу тебя составить мне компанию. Пожалуйста. – Батигар осторожно взяла сестру за руку, и лицо Чаг внезапно исказила гримаса.
– Ну ладно, ладно! Нечего стоять, – раз решили идти в деревню, так пойдем, незачем зря жилы тянуть! – бросила она злобно, донельзя раздраженная собственной уступчивостью, и первая зашагала к деревеньке, поблизости от которой они оставили связанные плоты.
5
Мастер Урогаль считал, что человек, прошедший ради дел Братства через Чиларские топи, безусловно, заслуживает уважения. А если человек этот в схватке с мечезубом потерял глаз и все же дошел до Чилара и держал себя так, как Заруг, – уважение, которое испытывают к нему единомышленники, должно быть не просто выражено словами, но и подкреплено чем-то более весомым. И Урогаль, старавшийся по мере сил поступать так, как подсказывала ему совесть, хотя получалось это у него далеко не всегда, о чем свидетельствовало присвоенное ему Белыми Братьями звание мастера, не поскупился. Он вызвал к своему неожиданному гостю лучшего лекаря, лучших банщиков, цирюльника и танцовщиц. Подарил ему тяжелый кошелек, наполненный полновесными золотыми монетами, подобрал достойную одежду и оружие, напоил, накормил и уложил спать едва ли не с самой очаровательной и дорогой из продажных женщин Чилара. Однако все это было сделано только после того, как Заруг завершил портрет Мгала. Пока он рисовал, спешно посланный гонец отправился в гавань, чтобы на первом же попутном судне отплыть с написанным Урогалем посланием в Сагру. К тому времени, как послание было составлено, гонец отправлен, портрет закончен, Заруг обласкан и передан в руки умельцев, получивших наказ возродить его к жизни, секретарь доложил Урогалю, что с портрета северянина снята дюжина копий, а работа над следующими идет полным ходом. Ждавшие в приемной мастера командиры патрулей Белых Братьев получили листки с изображением человека, которого во что бы то ни стало надо схватить, и выслушали распоряжения Урогаля о порядке патрулирования. К пяти городским воротам отправили пять групп, которые в ночное время, когда ворота закрыты, должны были следить, чтобы никто не перелез через стены Чилара. Четыре группы отправились наблюдать за пристававшими в черте города лодками. Оставшиеся четыре группы патрульных должны были обойти подозрительные места: постоялые дворы, харчевни, кабаки, дома терпимости и прочие заведения, где могли сыскать приют не слишком богатые и не желающие привлекать к себе чьего-либо внимания чужеземцы. Следующую партию портретов Мгала получили тайные осведомители Урогаля, которые в особых наставлениях не нуждались и исчезли из Дома Белых Братьев так же тихо и незаметно, как и появились.