Дополнения
Шрифт:
Про создание этой песни я мог бы говорить долго, оно заслуживает того. Чего стоит хотя бы десяток наложений Натахиного голоса с разными эффектами. Она смеялась, пела, пугала… Когда я слушаю это в наушниках, её шёпот проникает слишком глубоко, я чувствую дыхание на самом сердце. Если у меня в старости будут с ним проблемы, я перестану слушать «Вич хаус». Как бы этот шёпот не стал причиной его остановки. Долой подробности, их слишком много, перейдём к последнему трэку. «Монохром».
Есть такие песни, короткие, без особых прибамбасов, но, блин, прямо в голову прямым попаданием. К песне «Монохром» невозможно допридумать никакой аранжировки. Она стремительная и мощная.
Нельзя сопротивляться. Только один выход. И он же лучший, без изъянов. В середине короткий проигрыш на басу, где не получится сыграть неправильную ноту, все – вот они, ложатся сами.
Наташа попросила сделать дубль записи голоса и спела идеально в унисон к первому.
– Как?! – спрашиваю я. – Все паузы, все акценты сто процентов, как в первый раз.
– Я пою её давно, и она мне очень нравится.
Вот она поёт первый раз припев, и всё – монохром. Мир одной краской, выбери любую и это будет твой мир. Сгодится любая. Выбор за тобой.
– Такой дубль лучше, чем если бы я копировал твой голос, а потом вставлял.
– Давай послушаем.
–… это божественная гармония. Аж в висках вибрирует.
Она поёт припев во второй раз, и краска сгущается и видны подтёки, ведь не всё так просто. Ты сделал ошибку, как ты мог? Я не при чём, почему нельзя все сразу?! Ты что, не знаешь правил? Я обречён?
– А какие-нибудь бэки ты не запишешь?
– Зачем?
Вот уж действительно, о чём я думаю? Два дубля, по разным каналам, и никаких эффектов.
Затем глубоко и тревожно пытается отдышаться уже упомянутый проигрыш, и когда она поёт припев в третий раз – восходит Солнце! И сгорает к такой-то матери вся блевотина и абсурд. Лучи вдруг слепят, но это не страшно. На короткий миг в мир приходят покой, справедливость и смысл. Миг проходит, но и этого было достаточно. Следующее упражнение: пафос. Раз, два, три, четыре, и раз, два, три, закончили.
Запись закончилась.
Да-а-а… сейчас, слушая музыку, я могу лишь повторить те чувства восторга и открытия, да и то, когда накроет. А тогда я в этом жил.
Вот например, раньше я любил группу Uriah Heep. И как-то мне попался их юбилейный альбом, где они переписали по-современному свои старые хиты. Начинаю слушать. Мне не нравится, как записаны барабаны, но клавиши звучат отлично. Неплохо. Слушаю дальше – вновь отлично! Вот начинается шикарное «Июльское утро». Первое вступление – нагнетает; второе, затем куплет. Очень круто! И тут мы подходим… Что? Что эти гады сделали с первым соло на клавишах? Оно было идеально, зачем сочинять другое? Медленно и неотступно разочаровываюсь. А ведь старая, оригинальная версия была абсолютно гениальна, хоть и отвратительно записана. Ладно, в целом эмоции на месте, всё крепко и качественно. И вот финал альбома. Изюминка, практически выход на бис: «Женщина в чёрном». Начало ничего. Но зачем барабанщик вдруг стал играть такой сбивчивый ритм?! Я понимаю, скучно тридцать лет играть одинаково, но при чём тут я? Вдруг я понял, что мне самому как-то неловко и неприятно придираться, и в тот день я больше не слушал музыку.
А вообще я считаю, что отношение к нашей собственной эстрадной сцене 70-х – 90-х сильно извращено. В то время, как наши самцы пели песни, на западе андрогинные рокеры носили лосины, гундося всё о той же несчастной любви. Но там рок, а у нас – попса? Возьму выше, всё тот же Казаченко, «Жёлтая ночь» – это размер Iron maiden, а «Больно мне, больно» – Queen, надо просто услышать. Но нет, зачем? Слышать это не модно,
Или вот, например, песня «Такси-такси» из раннего Николаева. Что за мощнейшая песня обречённости! …Ты прости мне мои стихи; все, что были не о тебе. Вези, вези мимо чьих-то снов… Какая болезненная тоска о невозвратимом звучит в главном рифе этого хита. Да половина западного хард-рок AOR-а восьмидесятых куда большая бредятина, чем наша попса того же времени. Вся разница только в звуке гитар и нашем таланте забывать и не верить в свои заслуги. Не более.
И в этой шутке есть огромная доля правды.
Я нашёл «Рассвету луны» на постоянку отличного барабанщика. Олега. Очень крутого барабанщика и их ровесника. Всё шло, как нельзя лучше.
– У нас концерт запланирован во «Фридом-баре» через неделю. Успеешь выучить партии?
– Успею, – Олег был совершенно справедливо уверен в себе, ему тоже нравилась наша музыка, он был, как я.
И вот мы уже не просто репетируем – мы готовимся к выступлению.
2
Пять или шесть лет – это возраст, когда ребёнок уверен, что каждый человек занимается лишь тем, чем хочет заниматься, чем может и любит заниматься. Вот, например, я недавно нашёл в интернете выпуск "музОБОЗа" за девяносто второй год и получил массу удовольствия. Ведь я когда-то знал все эти песни и, что-то мне подсказывает, любил. Видел, может быть, этот же самый концерт в своё время, сидя на горшке, и принимал за чистую монету. И без сомнения был уверен, что всё это настоящие таланты. Например Игорь Селивёрстов. Ну какие у него там были девушки на подтанцовке! Они махали руками, прыгали ногами… я думаю, после съёмок они ещё минимум полчаса не могли отдышаться и прийти в себя: так круто и мощно они отдавались своему аэробическому танцу.
Особенно одна девушка в розовой толстовке. Она плясала прямо за Игорьком, поэтому часто мелькала на экране. Даже была пара крупных планов, и её улыбающееся лицо искренне убеждало, что все мои проблемы – пыль и ветер. Надо ли говорить, что я тут же влюбился в неё? Девчонка просто искрилась при каждом движении. Что же с ней стало? Кто она, этот очаровательный персонаж подтанцовки из доисторического девяносто второго года? Кто они, все, для которых цель, судя по видео, дотанцевать – и умереть.
Возможно, многие из нас никогда по жизни не станут даже подтанцовкой.
Как-то я играл со своей первой группой в том же фридом-баре. Там была ещё пара местных групп и какие-то пятисортные хэдлайнеры из Москвы.
Звукорежиссёром на всех подобный тусах был один и тот же человек. Его звали Никитой. Одно время я был от него без ума. По кличке "Злой", он обладал каким-то магнетизмом и молниеносно располагал к себе людей. Друг всех друзей. Главный его минус – это непостоянство. Слишком многим он был нужен со своим оптимизмом в глазах и поступках, поэтому при смене периода его жизни, менялись друг и девушка.
Москвичи играли дурной, но громкий музон, и хорошо уверенно двигались.
– Вот это совсем другой уровень, – похвалил их Злой.
– А мне наши больше понравились, – говорю я.
– Да ну! Деревня. Видно, что отстой.
– Чем же столица хороша? Пошлятина и бред. Громкие только что.
– Хороши и громкостью, и видом, и слаженностью и мерчем, всем в общем.
А мы играли так. Первая, вторая песня, и тут вокалист, сволочь, сел на колонку и головой подрагивает в такт музыке. Какая музыка, кокой уровень?! Всё! После этого играть что-то – уже какой смысл? А ведь это был отличный номер. О музыке тут бесполезно, но вот текст песни «Пять минут».