Донской дозор

Микишева Алина

Все на него внимательно посмотрели, даже Андрей прекратил ковыряться в арбалете.

– Тебя случаем по башке кирпичом не саданула - философ?
– поинтересовался Николай.

– А чего?
– удивился Лёнька, и кивнул на Андрея: - Ему можно откровенничать, а мне нельзя немного пофилософствовать.

Все только в ответ пожали плечами.

– Я тут вот о чём подумал, - прекратил играть на гитаре Лёнька.
– Взяли бы магнитофон кассетный, да и врубили бы его в нужный момент, и никакой тебе мороки с гитарами и флейтами.

– А ты уверен, что музыка с магнитофона

подействовала бы?
– посмотрел на него задумчиво Андрей.
– Это всё же не живая музыка. В ней нет той магии слога, которая должна относиться именно к атаке на Кваррадамала. Вспомни - ты, когда пел песню, ты думал о победе над монстром. Ты хотел его уничтожить. В твоём голосе слышалась именно издёвка над ним. Это, как и тогда у казаков, они его загнали в куб благодаря боевому духу своей музыки, они тоже жаждали победы над монстром. А что доносилось бы из магнитофона? Обычная песня, которая не относилась бы ни каким боком к этому треклятому змею. Да ещё к тому же и запись. Ну...'мёртвый' голос.

Андрей замолчал и принялся опять, как ни в чём не бывало возиться с арбалетом. Николай, Наталья, и Лёнька с удивлением переглянулись от такой неожиданной речи охотника.

– Вот же шь эстет чешуйчатый. Живую музыку ему подавай, - усмехнулся Лёнька и принялся наигрывать на гитаре 'Мурку'.

– Заткнись!
– в три голоса заорали на него друзья.

Место встречи изменить нельзя.

Они только что вернулись из больницы от Натальи, которой всё-таки этот змей умудрился сломать два ребра. Было уже около десяти вечера. Лёнька с Николаем стояли у ворот, Лара зашла в дом приготовить чая.

– Когда вы собираетесь, заявление идти подавать?
– поинтересовался Лёнька у Николая, облокотившись на стену дома и скрестив руки на груди.

– Завтра и сходим, - задумчиво ответил Николай.

– Слушай, а чего это Андрей, на ночь глядя решил отвалить?

– Ну, ты же слышал, дела у него срочные. Да и чего ему ещё здесь делать?

– И то верно - мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Николай внимательно посмотрел на Лёньку:

– Тебя явно в подземелье каменюкой огрело - на Шекспира перешёл. Ты ещё Цезаря вспомни.

– А это кто такие?
– глядя в темноту поинтересовался Лёнька.

Николай только покачал головой - безнадёжный раздолбай.

Они помолчали ещё немного, мимо по дороге проехал автомобиль, осветив их фарами.

– А всё-таки круто, - потянулся Лёнька и зевнул, - тачка теперь есть своя. Работа полная приключений. Зарплата нехилая.

– Кто о чём, а вшивый о бане, - усмехнулся Николай.
– Тебе только бы бабки были.

– А чего тут плохого?
– пожал плечами Лёнька.
– В нынешнее время деньги нужны почти на каждом шагу. Кстати я так и не въехал, а Андрей что, не получил бабки за эту работу?

– А он, как разъяснила мне Наталья, не является работником нашей конторы, и ему зарплату не начисляют.

– Ну, можно его было как-то благодарственной премией, что ли отметить - типа там помощь в ликвидации банды рэкетиров. Ну, той, которую Василий расколошматил у ресторана.

Лёнька усмехнулся, вспомнив, как

они вернулись к ресторану, а там полно милиции и десяток побитых бандитов в наручниках, которых задержал в одиночку Василий. Главарю ещё досталось и от Николая, когда тот узнал, что этот придурок кидался на Лару. Бандита даже не спасли два сержанта, которые как раз в тот момент, когда Николай узнал о происшедшем, отводили того к Уазику. Хотя они, как показалось Лёньке, и не пытались защищать его, как-то они оба дружно отвлеклись в тот момент, когда Николай встал перед закованным в наручники бандитом. И в итоге, бандита повезли в тюремный госпиталь с переломанной челюстью - ну оступился парень, бывает.

– Да он как-то и сам не напрягался, - прервал Лёнькины воспоминания, Николай.
– Говорит что ему и пистолета достаточно, а насчёт гонорара... Он сказал, что с куба ещё больше нас поимеет.

– А кому нужен, этот искрученный куб?

– Не скажи, - покачал головой Николай.
– Есть такие коллекционеры, которые отсыпят даже за недействующий артефакт кучу 'зелёных'.

– Ну, если только так, - пожал плечами Лёнька, затем помолчав с минуту спросил: - Тебе не кажется, что Василий зачастил к Наталье в больницу? Цветы носит...

– А ты чего, ревнуешь?
– ехидно улыбнулся Николай.

Лёнька ответить не успел, заскрипела калитка и к ним вышла Лара: - Ну, хватит тут сплетничать! Хуже баб прямо!
– в шутку сказала она, услышав их разговор о Наталье и Василии.
– А если честно, - Лара хитро прищурилась, - то я кое-что увидела о них там...у 'Океана', в своём видении, когда меня этот бандюга за руку схватил, - Лёнька и Николай удивлённо уставились на девушку: - Да мальчики, я вам не всё рассказала, иногда я могу видеть будущее, - она вздохнула: - Я их видела, целующимися на их собственной свадьбе. Вот так вот, мальчики! А теперь пойдёмте чай пить...

– Тихо, - прервал её встревоженный Лёнька, поднеся указательный палец к губам.
– Слышите?

Николай и Лара насторожено посмотрели на него, и прислушались, но ничего кроме гудка электрички и стука её колес, доносящихся со стороны железной дороги, в тишине ночи не услышали. Они вопросительно посмотрели на Лёньку, а тот с серьёзной 'миной' на лице сказал:

– Тириличка, идёт.

Лёнька так взвинтил обстановку, своим тревожным восклицанием, что его вроде и не слишком смешная шутка, заставила Николая и Лару, и так взвинченных до предела, в эти тревожные дни, прыснуть со смеха.

Уже затих в дали стук колёс электрички, а они всё продолжали смеяться. Но тут из темноты послышался кашель и звук приближающихся шагов. Они мигом прекратили смеяться и напряглись в ожидании.

– Мне кажется, что у нас это уже начинает входить в привычку, - вглядываясь в темноту, проворчал Лёнька.

– Я тоже так думаю, - кивнул Николай.
– Пожалуй, надо завязывать с этими ночными посиделками возле ворот.

Лара с тревогой поискала стоящую у калитки во дворе совковую лопату. Шаги приближались. Из темноты в луч света падающего от висевшего над воротами фонаря вошёл...Василий и, прокашлявшись, проговорил извиняющимся тоном: