Донор
Шрифт:
– Вам есть эта однаа прэкраасна пэрспэктыыва - лабраторья консервацыы Ростове. Сооглашайтэс, чтоб ызбежаать прооблем. Узнаваетэ состав пээрфузата.
– Она поднималась, постепенно исчезая, на антресоли, невидимые в голубом тумане.
К-кто тебе рассказал про лабораторию?
– Удивился БД и добавил уже один: - Перфузат мне теперь и даром не нужен...
Подошел бармен и поставил на стол стакан виски, набитый льдом:
– Drinking-bout is at the expense of our establishment, sir.
– This bottle will suffice me, thanks a lot, buddy, - пробормотал,
– Please, take a seat! I am beginning to feel affinity of our souls.
– Thanks a lot!
– Бармен постоял еще немного и, кивнув головой, исчез.
БД залпом выпил дареный виски и засобирался. Натянув на себя плащ, он обнаружил, что потерял шейный платок. Он заглянул под стол, передвинул стул и увидел на грязном дощатом полу темные трусики в горошек. Нагнувшись, он поднял их, отряхнул и сунул в карман плаща.
Глава 2. Романс о лабораторных животных
Когда Гиви привели в Лабораторию, это был обычный четырехлетний осел, купленный в Кахетии, весом в 100 кг. Он прожил в институтском вивариуме пару недель, пока его обследовали и готовили к операции по подключению левого искусственного желудочка сердца. Гиви не отличался ни сообразительностью, ни особой покладистостью и, когда его переводили из вивариума в Лабораторию, ни за что не хотел входить в лифт.
– Может быть, дать ему морковь, - не очень уверенно посоветовала Этери, любившая наблюдать течение непредсказуемых событий.
– Лучше чахохбили из кур!
– Сказал кто-то из Лабораторной публики.
Гиви съел морковку, но в лифт не пошел.
– Он боится, - самоуверенно заметил Горелик, меланхолично наблюдавший за усилиями лаборантов.
– Его можно затащить только силой.
Услышав наглые гореликовы заявление, я подошел к нему:
– В-валяйте, генацвале! Ставлю флакон "гравицапы" в случае успеха.
– Чистого спирта!
– Стал настаивать Горелик.
– В-вы так упорствуете, точно собрались закрывать ослом амбразуру вражеского дзота.
– Отойдите все!
– Сказал обиженно Горелик и встал позади Гиви, прижав живот вместе с промежностью к могучему заду осла.
– Н-надеюсь, вы не станете делать это прилюдно?
– Спросил я.
Публика заржала, а Горелик с остервенением стал заталкивать Гиви в лифт, помогая себе животом. Осел проявил неожиданную сообразительность и широко расставил ноги. Горелику удавалось проталкивать в лифт только голову, и тогда автоматическая дверь, шумно закрываясь, больно била Гиви по морде.
Горелик, окончательно рассвирепев, поднял Гиви на руки и шагнул в лифт. Дверь захлопнулась, раздался громкий перестук гивиных копыт, похожий на пулеметную стрельбу, и лифт заходил ходуном.
– Он сейчас разобъет его, - заорал появившийся Зяма.
– Кабину только отремонтировали и заменили внутреннюю обшивку.
– З-заткнитесь, Зяма!
– Цыкнул я на него.
– Горелик жизнью рискует. Посмотрим, как вы с-справитесь с этой миссией, когда я возложу ее на вас.
Лифт, наконец, двинулся вверх под мощный перестук. Толпа рванула на третий этаж. За дверью стояла
Г-горелик?
– негромко позвал я.
– Вы в порядке?
Молчание.
– Не мешайте ему в такой момент, БД!
– сказал кто-то.
В кабине было тихо. Выдержав минутную паузу и уже волнуясь, я крикнул:
– Г-горелик! С-сейчас же откройте!
– И затарабанил в дверь лифта.
– БД!
– Глухо прозвучало из кабины.
– Дверь открывается автоматически.
Я растерянно оглянулся:
– Что вы хотите этим с-сказать?
– Ничего!
– Устало сказал Горелик.
– Попробуйте открыть снаружи.
Когда Горелик вышел из лифта, оказалось, что тонкая Гивина душа, не выдержав эмоционального стресса, дала команду сфинктерам разжаться и содержимое мочевого пузыря и прямой кишки, смешавшись в узком пространстве кабины, обрушились на Горелика. Смущенный осел стоял за его спиной и не собирался выходить.
Горелик быстро добился расположения Гиви. Часами беседуя с ослом, он приучал его не бояться лаборанток, приходящих брать кровь для анализов из сосудов прекрасных гивиных ушей. Вместе с лаборантами Горелик постриг и побрил его и так сильно накачал витаминами и белковыми препаратами, что в несколько дней Гиви стал похож на мощного мустанга. Он очень привязался к людям в униформе, а Горелика просто обожал и ходил за ним по пятам. Каждое утро они встречались у дверей лифта, где Гиви нетерпеливо поджидал кумира, и шумно мочился на мраморный пол от избытка чувств.
Считается, что только человек хочет и может заниматься любовью постоянно: остальные млекопитающие, тепло- и холоднокровные занимаются любовью только в период течки подруг. У Гиви с этим было, как у людей: ему хотелось всегда, и он принимался разгуливать по бесконечному лабораторному коридору, помахивая на проходящих аспиранток огромным фиолетовым пенисом-сервилатом.
– Д-диссертации, которыми вы намереваетесь потрясти мир, будут выстроены в опытах на животных, что безропотно сложат свои жизни к вашим ногам, - тратил я силы, принимая на работу новых сотрудников.
– Не забывайте тщательно контролировать состояние их жизненных функций. Учтите, даже кролики с-способны делать выводы из ваших опытов.
– Не знаю, являю ли я собой образец руководителя-джентльмена, продолжал я воспитывать новичков, - но м-можете быть уверены: здесь все равны и с-свободны, как в хорошем джазовом ансамбле, что играет jam session после концерта. И вы раскованы, и воодушевлены, и у вас появляется вкус и способность к творчеству...
Подружка Гиви, здоровенная дворняга по имени Люси прожила в лаборатории неделю после операции по пересадке почки --> на [Author:D] консервированной фторуглеродной эмульсии. Эту эмульсию, называемую искусственной или "голубой" кровью, или "кумысом", в лабораторию доставляли обычными рейсами Аэрофлота из Москвы. Готовили искусственную кровь в Пущино, в Институте биофизики Академии Наук СССР, с которым сотрудничала лаборатория.