Донор
Шрифт:
БД не хотелось исповедоваться, и он перевел разговор:
– Я обратил в-внимание, какие замечательные компьютеры здесь. Привязываюсь к ним очень быстро.
– У нас не успеете привязаться. Мы меняем их каждый год, поэтому не тратьте силы на близкое знакомство... Все-таки кто вы по специальности? Настойчиво атаковал крепыш.
– Я служил раньше... в т-театре оперы и балета... на с-секретной работе, - сказал БД и, помолчав, добавил.- Там и выучил английский, после реконструкции...
– В нашем, что ли?
– Он чокнулся с БД.
– Вы слишком высокомерны для новичка, даже если чрезмерно трудолюбивы.
БД улыбнулся:
– Вы поступили хорошо,
– Поговаривают, что вы бывший профессор, - не унимался русский.
– I am so unique that it is experienced by very few people, огрызнулся БД.
– Вы так н-настаиваете, будто собираетесь стать моим биографом.
– Однако тут же взял себя в руки и миролюбиво закончил.
– Бывших профессоров не бывает, как и бывших преступников. Я п-переводчик, а "профессор" - кличка, к-кликуха, которую мне дали когда-то в тюрьме из-за очков.
У БД был день рождения сегодня: шестьдесят... Ему делалось страшно от того, что так много, и что никто не вспомнил.
Добравшись вечером в центр, он купил бутылку водки и зашел в мясной ресторан в Старой Риге, который молодежь превратила в свой клуб. Он долго бродил по залам, стилизованым под старинную латышскую корчму с тележными колесами, рыбачьими сетями по стенам, с бакенами, медной, с прозеленью, посудой, высушенными растениями и большими рыбинами.
Ему удалось завладеть крошечным столиком на двоих в углу, и он отправился за едой. Заставив столик тарелками с мясом и рыбой, с трудом втиснул туда две кружки пива и уселся, любуясь интерьером; чтобы никто не посягнул на свободный стул напротив, бросил туда плащ. Он вытащил бутылку с водкой, отвинтил крышку, налил в толстый стакан на четверть и еще раз взглянул на заставленный тарелками стол.
– Зай гезунд, барин!
– Негромко сказал он, и поднес рюмку к губам. Водка не успела согреться и приятно холодила слизистую. Он немного подождал, не глотая. Стараясь поскорее опьянеть, запил глотком пива, поковырял вилкой розового лосося и снова потянулся к бутылке.
Зал был набит битком, однако привычного ресторанного гама, как в Тбилиси, не было. Молодые люди за столиками и пожилые иностранцы вели себя неприлично тихо. БД выпил еще. Две юные пары за столиком напротив перестали целоваться. Один из парней, расстегнув блузку, взял в руку грудь подружки и, нежно поглаживая пальцами сосок, уставился невидящими глазами в стену, поджидая оргазм. Второй, пошарив рукой под юбкой, усадил девушку на колени и, повозившись несколько мгновений, тоже затих, забыв про кружку с пивом в руке.
– Ведут себя тихо, но непристойно, - подумал БД и отвернулся, чтоб не забрызгаться спермой.
Подошла девушка-подавальщица в национальной одежде и, кивнув на водку, сказала что-то по-латышски. БД догадался, про что она, но убирать бутылку не стал. Через минуту у столика появился бармен - латыш лет сорока. Он внимательно посмотрел на БД, мельком взглянул на стол и застыл в мучительном раздумье.
БД улыбнулся, взглянул на бармена и понял, что инцидент исчерпан.
Он был нестерпимо одинок в этом полном тихом зале. Видя, что бармен уходит, мысленно схватил его за рукав, сказав вслух:
– Sorry, buddy. I have a good mind to drink tonight. I want it badly. What about to take a gulp?
– Thank you for the invitation, sir. Unfortunately I am at work.
БД выпил еще и стал вспоминать, как в день рождения у него дома собиралась лаборатория, Царь, друзья, гости из Москвы и прочий люд. В центре стола на старинном блюде лежал жареный поросенок, а вокруг - традиционные атрибуты праздничного
– С-спирт можно не любить, джентльмены, - часто повторял БД, - но не пить его н-нельзя!
Несколько лет назад лабораторная публика, как обычно, притащилась к нему домой, чтобы попраздновать очередной день рождения. Горелик, погоняемый Этери, принес завернутый в пергаментную бумагу большой плоский предмет.
– Картина, - догадался БД и вновь занялся прибывающими гостями. Когда он заглянул к себе в кабинет, где самые нетерпеливые уже попивали "гравицапу" и рылись в книгах, первое, что он увидел, был натянутый на подрамник холст у стены. Это было то полотно, которое он несколько месяцев не решался купить. Автор картины не был знаменит в Грузии, но в чертах его лица читалось такое вангоговское неистовство и всепоглощающая страсть к живописи, что БД сразу признал его гением, уверовав, что тот, не задумываясь, отрежет себе ухо...
На фоне ярко-желтого закатного неба возвышалась полуразрушенная, сильно покосившаяся, похожая на большую пароходную трубу, православная часовня без маковки, с черными провалами-иллюминаторами выбитых круглых окон и чудом уцелевшим крестом. Часовня - такая белая, что на нее было больно смотреть. БД иногда казалось, что это и не церковь вовсе, а врезавшийся в землю космический корабль, и ему мучительно хотелось заглянуть через разбитые иллюминаторы внутрь... Вокруг часовни росла красная трава с синеватыми проплешинами. Слева чернел уродливый силуэт обгоревшего дерева. Картина из-за буйства красок и странного корабля, торчащего из земли, вызывала тревогу. Художник не желал уступать в цене. Когда БД приходил опять, ему казалось, что внутри покосившейся церкви тревожно и чисто звучит хор.
Этери, впервые увидев картину, ошалела и долго стояла, молча глядя мимо часовни.
– Купите, БД!
– Настойчиво твердила она потом целый месяц.
БД казалось, что краски картины с каждым его приходом становятся гуще и ярче. Он сказал об этом художнику. Тот посмотрел на БД, потом на картину и не к месту пробормотал, что холст собирается купить музей.
Когда БД, собрав деньги, пришел в мастерскую вместе с Этери, растеряный художник сообщил с порога:
– Батоно Бориа! Прастите, дарагой! Пару днэй назад зашел чэловек, нэ таргуяс, заплатыл,свэрнул холст ы ушол...
На лице БД было написано такое отчаяние, что художник сказал:
– Батоно Бориа! Я вам сдэлаю копиу и падару!
Н-н-нет, с-спасибо, с-старина! Вам т-такую уже не написать...
За столом БД несколько раз пытался выяснить, где Этери подобрала картину, но та в ответ только улыбалась.
– С Этери у меня, к-как у Сальвадора Дали с Браком, - сказал БД. Вечеринка замерла в ожидании очередной шутки и он закончил:
– Дали говорил: "С Браком у меня, как у Вольтера с Господом Богом: кланяемся, но бесед не ведем..."