Донор 2
Шрифт:
– Ш-ш, тихо, - Дима аккуратно изъял у нее из рук оружие и отодвинул его на безопасное расстояние.
– А ты как?
– посмотрел он в мою сторону.
– Никак, - пробормотала я, пытаясь держаться ровно.
– Ба меня убьет, - тут же доверительно сообщила я, придерживаясь за стол.
– Все ясно, - резюмировал он, подымаясь и подзывая официантку, чтобы расплатиться.
– Будем двигать домой.
– К кому?
– весело заржала Нинка,
Как мы ехали в машине, я почти не запомнила. Помню только, что мы с Ниной все время хихикали, а Дима или молчал или что-то негромко говорил. Потом Нина долго обнималась со мной, не желая разлучаться, и Дима, в конце концов, отнес ее на руках домой. Затем он вернулся, и мы снова поехали, только не на окраину, к нам с бабушкой, а в сторону центра. Я пыталась возражать, что мы едем в неверном направлении, но быстро устала, и безразличие победило. В небольшую квартиру в старом доме Дима внес меня тоже на руках. Бережно уложил на диван, укутав пледом, и, исчезнув на какое-то время, вернулся с зеленым чаем в руках.
Я сделала глоток: чай был хорошим, и он даже умудрился сделать температуру такой, чтобы я не обожглась. Голова понемногу уже начинала раскалываться от того безумного количества сигарет, что мы выкурили, и от выпитого алкоголя. Чай пришелся в самый раз, хотя и не спасал от последствий вечеринки. Что с него взять - всего лишь чай, не кровь. Мое сердце снова болезненно сжалось, и рука, задрожав, неловко опустила чашку на столик. Дима поддержал ее, чтобы не расплескать чай по поверхности.
– Что случилось?
– мягко спросил он, и я взглянула на него измученными глазами.
– Ладно, - смягчился он, - завтра расскажешь. А сейчас - спи.
Я кисло улыбнулась в ответ и опустила голову на великодушно предоставленную подушку. Всю ночь я смотрела на калейдоскоп бессвязных отрывков из своей жизни. Иногда они смешивались и менялись местами, иногда наслаивались один на другой, при этом у меня жутко кружилась голова. А к утру весь этот кошмар стал замедляться, затихать, и я, наконец, погрузилась в долгожданный сон.
В руке моей был стакан с темной вязкой жидкостью. От нее исходил приятный запах цикория и совсем капельку - корицы. Андрей внимательно наблюдал за тем, как я делаю медленный глоток, как жидкость сначала прокатывается по моему языку, и затем соскальзывает в глотку.
– Ты моя, - прошептал он. И у меня не было возражений.
– Нальешь еще?
– спросила я у него, ставя стакан на стол.
– Для тебя - все, что угодно, - ответил он и, разорвав зубами запястье, поднес его к стакану. Кровь стекала внутрь уверенными струйками, и я невольно облизнулась, сгорая от нетерпения.
– Еще чуть-чуть, любовь моя, - прошептал он, интимно глядя в мои глаза.
– Что ты мне дашь?
– Спросил он, наклоняясь ко мне ближе.
– На что пойдешь ради этого?
– На все, -
– Ты же дочь Нормата, - прошептал он, будто упрекая.
Но я не слушала, я больше нигде не видела Андрея, я вновь его потеряла. Крик вырвался из моего горла.
– Тише, тише, - сильные руки прижимали меня к мускулистому телу.
– Андрей, - я плакала, цепляясь за эти крепкие плечи, за его надежность и нежность, которой мне так не хватало. Я просила, словно не было этих часов с нашего расставания.
– Пожалуйста, не уходи.
Он как-то заметно напрягся, но потом продолжил бережно поглаживать меня по спине, утешая. Тусклый свет пробивался из окна, на кофейном столике перед диваном, на котором мы сидели, стояла чашка. Мои ноги были укутаны незнакомым бежевым пледом. Тело под моими руками было горячим и влажным после сна.
– Боже, прости, - прошептала я, отстраняясь.
– Извини, я...
– Да, приняла меня за брата, - отозвался Дима и выпустил меня из рук.
– Я что-то говорила?
– страх на моем лице был неподдельным. Я уже готовилась все списать на пьяный бред.
– Нет, ничего, кроме его имени, - сказал он, подымаясь. В этот момент я остро почувствовала, что умудрилась причинить ему боль. Натвори я что угодно: испорти ему ковер, разбей его любимую чашку - все было бы не так страшно, как то, что я сделала.
– Ты все еще любишь его?
– спросил он, стоя ко мне спиной и глядя в окно.
Я не знала, что ответить. Все еще? Прошли какие-то сутки с тех пор, как мы с Андреем занимались любовью. Я помнила каждый шрам на его теле, каждое движение. Да, я любила его. Только он был и уже давно не был братом Димы.
– Теперь я понимаю, почему ты пыталась оттолкнуть меня. Наверное, тяжело было дать мне понять, идиоту.
– Дима покачал головой.
– А я ничего не видел, лез со своими знаками внимания. Так глупо.
– Это не было глупо, - неуверенно возразила я.
Дима повернулся ко мне, и я впервые увидела в его глазах такие хорошо знакомые мне по глазам Андрея отблески гнева.
– Почему ты сразу не рассказала мне, что тебя связывало с Андреем? Когда я тебя спрашивал, в самом начале? Для меня ведь это была не игра. Ты даже не представляешь, по каким крупицам я готов был собирать жизнь брата, узнать хоть что-то еще. То, чего я не ценил и не желал знать, пока он был жив. Понимаешь?