Дон Хуан
Шрифт:
— Что?
— В этих местах всегда так тихо по ночам?
— По правде говоря, не знаю, мистер Хуан. Как я уже говорил, я родом из Чикаго, а там у нас постоянно довольно ветрено, так что здесь я чувствую себя немного не в своей тарелке…
— Думаешь, впереди засада?
— Что? Нет,
— Батхорн.
— А?
— Заткнись.
Уезжать из города вечером, когда разжиревшее огромное солнце устало свалилось за далекие горы, было, наверное, не лучшей затеей. Но и оставаться там после устроенного мною представления почему-то не хотелось. Скользкий Бат со мной с готовностью согласился. А тот парень, беспокоивший своим присутствием отдаленные уголки моего сознания, продолжал загадочно молчать.
Мы продвигаемся все дальше в пустыню, звезды бесшумными вспышками мелькают над нашими головами, а Млечный Путь изгибается дугой на небесной тверди, изгибаясь и истаивая в блеклое ничто за чёрными, как тушь, горами. За горами блещут зарницы, словно чья-то артиллерия ведет огонь по далекому и призрачному врагу.
— По правде говоря, — замечаю я, и едущий впереди Скользкий Бат вздрагивает, — огни мне и не нужны. Я и без них вижу на десять миль в любом направлении.
Парень впереди молчит. Лошади лениво переставляют копыта — туп, туп, туп. В темноте не видны пыльные облачка, взлетающие с земли при каждом шаге, но я знаю, что они никуда не делась — маленькие летающие мерзавцы.
— Мистер Хуан? Мне бы воды… в горле совсем пересохло.
Я равняюсь с ним и делюсь флягой. В лунном свете выглядит он неважно — длинное белое лицо с черными провалами глазниц словно хочет спрятаться под продавленной шляпой целиком. Самое поганое — я не вижу его глаз. Не знаю, хочет ли он обмануть меня.
— Дождя бы… Нет ничего лучше ночного дождя. А уж в месте вроде этого…
Единственное, что мне известно — мы двигаемся на запад. Намертво привязанные к Полярной звезде, мы огибаем ковш Большой Медведицы, а в юго-западной части небосклона огромной бабочкой с тремя яркими звездами на брюшке появляется Орион. В лунном свете во все стороны, насколько хватает глаз, простирается синий песок, тощие кактусы черными пальцами проплывают мимо наших силуэтов, а отполированные до блеска копыта лошадей все опускаются одно за другим на поверхность пустыни, и частички кварца, ловя свет луны, подмигивают нам снизу тысячами блестящих глаз.
Зарницы вдалеке продолжают свои пляски, в их неритмичном
— Батхорн, а жратвы какой-нибудь ты ведь не догадался прихватить с собой?
— Нет, сэр — вы ведь помните, все случилось так быстро…
— Плохо. Я недоволен тобой, Батхорн.
— Простите. Да, искренне прошу прощения, сэр.
Я ухмыляюсь в темноте. Желудок, конечно, сводит горькими неприятными судорогами, но в остальном все в порядке. Скользкий Бат боится, потому что у меня есть седло, на седле лука, а на луку небрежно положен направленный ему в спину дробовик.
Ничего. Я еще сделаю настоящего солдата из этого разгильдяя.
Ближе к утру поднимается ветер, и от мелкой пыли мы скрипим зубами. Песок везде, и желтое, словно моча, на дрожащих руках приподнимающееся над землей солнце затуманенным взором глядит через плотный занавес пыли на тусклый мир вокруг. Я запоздало надвигаю на лицо шейный платок, но это мало помогает. Так вот, значит, что чувствует человек, упавший в вагон с манной крупой.
— Чертова пыльная буря, — громко говорю я, потому что ветер заглушает слова, мы все равно, что немые или, скажем, рыбы в аквариуме — только без толку разеваем рты. — Чертов песок!
— Чертов песок, — вторит мне спереди Скользкий Бат. — Хоть бы дождь пошел, прибил пыль к земле! Господи Иисусе, если ты сейчас не очень занят, может, выделишь нам здесь хотя бы самую капельку дождя?
— А ты неплохо управляешься с этим твоим богом, — говорю я, потому что вижу, что ветер начинает стихать. Песок больше не летит в лицо, словно выпущенный из пращи камень, он ленивой змеей стелется по земле, извиваясь и шипя. — Он всегда так добр к коммивояжерам?
Вместо ответа Скользкий Бат только привстает в стременах и показывает рукой вперед. Я прищуриваю глаза, солнце слепит. Похоже, мы подъезжаем к Форт-Стенли.
***
Сам форт построен из не слишком длинных отесанных бревен — наверное, трудно было их сюда привезти, в пустыне я не видел ничего крупнее и тверже жухлого перекати-поля. По углам трапециевидного четырехугольника высятся наблюдательные вышки, а на палке рядом с воротами болтается какая-то сине-красная тряпка. Большая белая звезда — штат Техас, что ли? Дьявол их здесь разберет.