Домой
Шрифт:
– Ну, будем есть твои конфеты, – сказал отец, – ты сегодня угощаешь.
Всю коробку мама съесть не разрешила, убрала конфеты в буфет. У себя в комнате Володя сел на кровать и засмеялся – вот это да, заработал конфеты…
В комнату вошел отец.
– Ну что, заработал?
Володя смутился. Ему показалось, что отец недоволен.
– Папа, – сказал он, – ты сердишься?
– Я? Нет. Почему сержусь? Ты молодец, что помог человеку… Не забудь завтра зайти и поблагодарить за конфеты.
– Конечно.
Отец
– Что это у тебя?
– Это? Это я дом из картонок делаю.
– А это чертеж?
– Да.
Отец покивал головой:
– Способный ты. Умница. Ну ладно. Тебе спать-то не пора?
– Мама разрешает летом ложиться позже.
– Хорошо. Я пойду, работа есть еще. Спокойной ночи, сынок.
На пороге он обернулся:
– Конфеты очень вкусные, спасибо.
Володя смущенно улыбнулся.
– Как ты погулял сегодня? Разобрался, где что? – спросил отец.
– Да, кажется, да.
В эту квартиру на Можайской улице Володина семья переехала всего две недели назад, прямо с дачи.
Совсем скоро должна была начаться учеба в гимназии. Это и радовало, и пугало. Отец и мама уверяли, что Володя хорошо подготовлен, что для своего возраста он очень умный мальчик, много читал. Никаких сложностей в гимназии не будет, главное – быть скромным и послушным. Володя кивал, но внутри беспокоился.
***
В один из последних летних дней после обеда Володя, получив от отца пять копеек, вышел из дома. После возвращения с дачи родители отпускали его гулять одного – все равно скоро в гимназию, ходить или ездить на трамвае мальчик будет сам, пусть приучается к самостоятельности.
Куда потратить пять копеек – решено было уже давно. В магазине Смирнова недавно стали продавать чудесные маленькие шоколадки – с апельсиновым кремом внутри. Стоила такая шоколадка как раз пять копеек.
За прилавком стоял сам хозяин. Он рассеянно улыбнулся Володе:
– Здравствуй! Что сегодня хочется?
– Шоколадку. С апельсиновым кремом, вон ту, в красной обертке.
Смирнов рассеянно повернулся, взял шоколадку и протянул ее Володе. Володя сунул руку в карман за деньгами, и тут распахнулась дверь, в магазин ворвалась девочка. Арсений Васильевич бросился к ней навстречу:
– Девочка моя! Маленькая моя! Приехали!
Он подхватил девочку на руки, зацеловал, затормошил:
– Радость моя! Доченька! Крошечка! Не отпущу никуда больше, не могу без тебя!
Девочка целовала его:
– Папочка, наконец-то!
Следом в лавку вошла женщина.
– Здравствуй, Арсений!
– Лидочка, здравствуй, – торопливо говорил Смирнов, не отпуская девочку, – ты прости меня, дорогая, я не встретил: Николаю надо было сегодня выходной, некого оставить.
– Да ничего, что ты…
– Скучал… вы голодные? Сейчас…
И тут он вспомнил про Володю. Смущенно улыбаясь, он поставил девочку на пол:
– Володенька, ты все взял, что хотел? Я закрыть хочу сегодня…
Володя протянул ему руку с деньгами, но Смирнов не заметил:
– Ты заходи потом…
И снова повернулся к девочке.
Володя очутился на улице. Он дошел до Клинского, сел на скамейку и открыл шоколадку.
Во рту разлился чудесный апельсиновый крем. Володя зажмурился, подняв лицо к солнцу.
Наверное, это дочка и жена лавочника. Дочка смешная – маленькая, с беленькими косичками. Видно, что отец ее обожает – даже про пять копеек забыл.
Володя вскочил. Деньги. Он не отдал деньги.
Надо отдать.
Но ведь лавка закрыта!
Вечером лавочник начнет пересчитывать выручку, заметит, что не хватает пяти копеек, вспомнит, что Володя брал шоколадку и сразу поймет, что это он не заплатил.
Что он подумает?
Володя почувствовал, как его бросило в жар. Что же делать?
Говорили, лавочник живет при своей лавке, оттуда есть вход в его квартиру. Можно было бы подняться по лестнице, но как узнать, какая квартира? Может быть, постучать в лавку?
Володя бросился к лавке. Витрина была закрыта металлической шторой, дверь крепко заперта. Володя постучал, но никто не отозвался.
Мальчик в отчаянии стоял перед дверью. Еще не поздно, но, может быть, лавочник, раз закрыл, уже сейчас считает выручку?
Надо ждать – может быть, он выйдет. И тогда Володя отдаст ему пять копеек, попросит прощения…
Время шло, уже темнело. Давно пора было домой, родители, наверное, волнуются. Но как уйти?
И тут, по счастью, открылась дверь подъезда. Оттуда вышел лавочник, женщина и девочка. Девочка висла у отца на руке и что-то болтала.
Володя бросился к ним:
– Я прошу прощения… пожалуйста, возьмите. Вы не взяли деньги за шоколадку, а я что-то растерялся… вот. За шоколадку.
Лавочник непонимающе смотрел на него:
– За шоколадку?
– Ну да! Я пришел купить шоколадку, а тут… ну, приехали, вы шоколадку дали, а деньги не взяли.
Лавочник встревожился:
– Господи, Володя! Ты все это время меня ждал?
– Да.
– Да что ты, малыш… ну, отдал бы завтра. Родители ведь волнуются! Скорее домой беги.
Володя помчался домой. Родители были сердиты и взволнованы – что это такое, уже темнеет, а сына нет дома…
– Где ты болтаешься? – крикнул отец.
Володя нехотя рассказал историю с шоколадкой.
– Ты что, не мог зайти домой и предупредить? – уже мягче спросил отец.
– А если бы он в это время вышел, пока я дома? Я и ждал…