Домой
Шрифт:
Через час Нина сообразила:
– Поняла. Умножить, поделить, вычесть.
Володя откинулся на стуле:
– Да! Уффф…. Понятно? Правда?
– Понятно… но лошадь сдохла.
– Почему?
– Потому что если столько еды ждать, сколько я решаю…
Володя расхохотался, за ним засмеялась Нина.
– Давай еще одну решим?
– Ну уж нет!
– Чтобы закрепить, Нина! Давай вот эту – про овечек?
– Ну давай… Всех уморим.
С овечками дело пошло быстрее, правда,
– Овца тоже сдохла, – задумчиво сказал Володя.
– Ты надо мной что, смеешься? – вскипела Нина.
– Да ты что! Просто овечку жалко стало. Давай еще раз?
– Все равно сдохла уже, – пробормотала Нина, беря карандаш, – ну, и где я что перепутала?
Наконец накормили и овец. Нина захлопнула книгу:
– Все! Хватит животных мучить. Ой, Володя, как хорошо, что скоро рождественские каникулы!
***
Приближалось все Рождество. Как-то в субботу Володя зашел в лавку. Арсений Васильевич был занят:
– Володенька, ты иди к Нине, она дома…
Володя через лавку прошел в квартиру. Нина сидела на полу около большой коробки.
– Володя, здравствуй! – обрадовалась она, – а я игрушки разбираю.
– Какие?
– Елочные. У вас много?
Володя задумался. Елку обычно наряжали мама с Дуняшей, детей пускали уже к наряженной.
– Ну… много, наверное.
– А вы не делаете сами игрушки?
– Сейчас нет. Раньше да, клеили – у нас бонна была, еще на Таврической, так вот с ней клеили.
– А мы с папой каждый год клеим. Хочешь с нами?
– Хочу!
– Тогда давай начнем уже? Папа еще не скоро освободится. Сейчас будем клей варить.
– Ты умеешь?
– Конечно.
Они сварили клей, Нина достала цветную и блестящую бумагу:
– Ну, давай! Я сейчас сначала склею цепи, потом буду складывать из бумаги.
– А я что?
– Не знаю! Что хочешь.
Володя задумчиво покрутил в руках лист блестящей бумаги, потом решительно потянулся за ножницами.
Нина клеила цепи, изредка поглядывая на Володю. Наконец она не выдержала:
– Ты что делаешь?
– Потом увидишь, ладно?
– Ладно… – неохотно согласилась Нина, – какой-то аппарат?
– Потом.
Наконец, работа была готова. Нина недоверчиво рассмотрела поделку:
– И что это?
Володя улыбнулся:
– Это кинокамера. Фильму снимать.
– Кинокамера? – протянула Нина, – ну… а разве можно кинокамерами елку украшать?
– А почему нет?
– Ну не знаю.
Володя вспыхнул:
– А почему нельзя? Нет, ты скажи! Разные цепи, или вон – что это – рубашка какая-то – можно на елку вешать, а кинокамеру
Нина удивленно посмотрела на него:
– Ты что? Что ты сердишься? Клей что хочешь.
– Ничего не хочу. Я домой пойду.
– Кто тут домой собрался? Что у вас сделалось? – спросил вошедший Арсений Васильевич.
Володя опустил голову.
– Ну, что такое?
Нина досадливо пожала плечами:
– Он кинокамеру склеил, а я никогда не видела, чтобы кинокамеры на елку вешали, и удивилась. А он обиделся!
– Володя! – укоризненно сказал Арсений Васильевич.
Володя встал.
– Я пойду все-таки.
– И кинокамеру свою возьми! – тоже рассердилась Нина.
Володя схватил бумажную кинокамеру и вышел. Арсений Васильевич вышел за ним – проводить. В прихожей мальчик оделся и повернулся:
– До свидания.
Арсений Васильевич пожал плечами:
– До свидания.
Володя медленно спустился по лестнице и вышел на улицу. В руках он держал ненужную кинокамеру.
В самом деле, кто вешает кинокамеру на елку? Если принести ее домой, то мама посмеется, пожалуй – на елку вешают шары, цепи, красивые игрушки, но уж никак – не кинокамеры…
Он бросил камеру в снег и побрел к своему дому.
– Володя!
Мальчик обернулся. Нина, в меховой шубке и шапочке, махала ему от лавки, Володя нерешительно пошел к ней. Нина схватила его за руку:
– Пойдем обратно. Я тебя обидеть не хотела, и кинокамера на елке – очень даже хорошо. Моя рубашка куда хуже!
У Володи защипало в глазах.
– А где кинокамера?
– Выкинул…
– Зачем? Вот глупый! Она такая красивая! Куда ты кинул? Пойдем искать?
– Вот сюда – в снег.
Нина села на корточки:
– А, вот она! Только размокла почти… ну ты глупый, Володя, вот правда! Испортил хорошую такую… я уж хотела было ее попросить у тебя – себе на елку повесить. Склеишь еще?
– Склею, конечно. Нина, не обижайся на меня?
– И ты на меня. Я правда думаю, что кинокамера – это очень хорошо.
Они вернулись в квартиру. Арсений Васильевич сосредоточенно резал бумагу. Володя неловко подошел и постоял рядом, потом нерешительно спросил:
– А вы что делаете?
– Птичку… – рассеянно ответил лавочник, – не могу понять, какой бы ей хвост сделать…
– А какая птичка?
– Да… какая? Не знаю. Просто – птичка.
– Можно хвост большой и из другой бумаги.
– Можно. Из какой?
– Птичка синяя, можно хвост желтый сделать – будет красиво.
– Ну давай… Как вырезать-то?
Володя взял ножницы:
– Можно сделать ей пушистый, не из одного листочка, а из трех.
– А как соединить?
– Вот так вложить – и приклеить.