Домой
Шрифт:
– Ебнешь? – спросил он.
Я кивнул, открутил крышку, глотнул сладкой гадости, отдал назад бутылку.
– Заебись идет с утреца вместо пива, – сказал Батон. – Видишь, я за полдня больше половины. И это еще тепло, а если б зима…
С верхнего ряда был виден весь стадион. Торговля шла, в основном, на первых рядах секторов – по ним и шарился народ. На верхних рядах – на восточной и южной трибуне – продавали только «кожу».
– Хуево, что с попами все накрылось. – Батон кивнул на куртки. – А то можно было бы этой хуйней не заниматься,
– Да, навар там большой. Поэтому они и скентовались с «Зарей». Все-таки фирма. У них по городу полсотни киосков, а, может, и больше. И два магазина…
– А знаешь, кто ее держит – «Зарю»? Мне говорили, вроде, Филин…
– А тебе не все равно?
– Не, ты так не говори. Филин – мужик правильный. И ему тоже выгодно – у попов есть льготы по импорту и по налогам…
– Слушай, вы без меня сегодня товар соберете? А то я иду к одной подруге. У нее соседки по комнате домой уехали на выходные…
Батон заулыбался.
– Ладно, хуй с тобой, пиздуй к своей подруге. Но следующий раз один все будешь собирать…
– Соберу, не ссы. Смотри, покупатели…
По бетонным ступенькам сектора поднималась тетка с дочкой, дочке лет пятнадцать. Они подошли к женским курткам.
– Вот эта вроде ничего, да, мама?
– А в какую она цену? – Мамаша поглядела на Батона.
– Сто семьдесят долларов. Натуральная кожа. Из Турции. Не какое-то там польское фуфло.
Пятьсот два
Место: Родина
Дата: 19/04/1992
Время: 16:21
Музыка: Технология «Нажми на кнопку»/Владимир Пресняков – мл. «Стюардесса по имени Жанна»/нет
В кухне общаги жарилась картошка, воняя на весь коридор. За дверью пятьсот четвертой играла «Технология». Я постучал в пятьсот вторую – открыла Светка, босиком, в коротком тонком халате. Мы поцеловались. Я, не снимая кроссовок, прошел в комнату, поставил на стол пакет, вынул из него два «сникерса» и бутылку «амаретто». В магнитофоне «Osaka» с моргающими разноцветными лампочками играла «Стюардесса по имени Жанна».
Я сказал:
– Выключи ты эту фигню…
– А что тебе не нравится? Красивая песня…
Я дал Светке «сникерс», она одной рукой разорвала обертку, откусила, а другой начала расстегивать халат. Я нажал на кнопку «стоп». Светка, продолжая кусать «сникерс», бросила халат на кровать, осталась в трусах, подошла.
– Давай сначала выпьем, – сказал я.
Она кивнула, вынула из тумбочки две рюмки – одну граненую, другую – из тонкого стекла. Я открутил пробку у ликера, налил. Мы чокнулись.
– За то, чтобы сессию сдать, – сказала Светка.
– До сессии еще далеко.
– Не так уж и далеко. Это кажется, что далеко. Каких-то два месяца всего, даже меньше…
– А потом – каникулы…
– Да, каникулы… Я так хочу…
За окном начинало темнеть. Светка лежала на кровати,
– Странно как-то так… – говорила она. – Мне всего четырнадцать было, правда, выглядела я старше, и одевали меня родители нормально. Тогда мы жили, в общем, ничего… Все по знакомству доставали, шмотки… Я тем летом ходила в настоящих джинсах вареных – первые, ни у кого еще в городе не было, а у меня уже были… Вот, значит, я – сопля еще, четырнадцать лет, хоть и в варенках, и он – восемнадцать… У меня, конечно, ничего с ним не было тогда, я слишком была маленькая…
Я налил себе еще ликера, выпил, взял из пачки сигарету, прикурил.
– Открой окно. Ты же знаешь – я не люблю, когда накурено… И потом, когда сказали, что его убили, я толком ничего не поняла… В смысле, не осознала… Глупая была еще… А мама меня на похороны не отпустила – сказала, нечего там смотреть, один только цинковый гроб…
Я встал, подошел к окну, открыл форточку. На товарной станции бубнил неразборчивый голос. Маневровый тепловоз тащил по рельсам состав цистерн. В хрущевках за путями зажглись первые огни.
– Завтра придешь? – спросила Светка.
– А что, они еще не приедут?
– Нет, у них в понедельник мало пар, решили забить на это дело.
– Хорошо, приду. Со «сникерсом»?
– Ну да… Нет, лучше один «марс» и один «сникерс».
Я сбросил пепел в «обертку» сникерса, взял рюмку с «амаретто», допил, бросил бычок в стакан, взял с пола джинсы. Светка вылезла из-под одеяла, подошла ко мне, обняла сзади.
– Скажи, что ты меня любишь, а, Леша…
Я застегнул молнию на джинсах.
«Санта-Барбара»
Место: Родина
Дата: 19/04/1992
Время: 21:11
Музыка: нет
Впереди меня шла пара – он в рыжей кожаной куртке, она в черном длинном плаще. Она несла торт, у него из пакета торчала бутылка шампанского. Я повернул к своему подъезду, зашел. Свет, как всегда, не горел ни на первом, ни на втором, ни на третьем. В тридцать шестой шла пьянка – звенели стаканы, кто-то пиликал на баяне. Я поднялся еще на этаж. В сорок второй смотрели «Санта – Барбару». Я отомкнул дверь, зашел в прихожую, сбросил кроссовки, заглянул в комнату. Мама лежала на диване, подложив под голову подушку, читала книгу «Анжелика и король». Я сказал:
– Привет! Зачем тебе этот мусор? Тебе что, нечего читать? Вон сколько книг… – Я кивнул на полки стенки.
– То я все уже читала. Или почти все. – Мама положила книгу на спинку дивана.
– Значит, можно перечитать.
– Можно, но не хочется. Лучше скажи, что с тобой происходит? Два дня дома не появлялся и даже не звонил.
– Ты же знаешь, работа…
– Какая это работа? Я не против, нет, дело твое, но только надо называть все своими именами. Спекуляция, а не работа.
– Хорошо, спекуляция. Но деньги приносит? Приносит. Если бы не эта спекуляция, я не знаю, как бы мы жили на твою зарплату в школе…