Домовой

Кириллов Дмитрий

Меж тем сатир аккуратно стянул с головы шапку, встал на четвереньки, прижал уши, изобразил

на лице некую приветливо-подобострастную гримасу и аккуратно обнюхал морду пса. Собака перестала скалиться и тоже обнюхала сатира, сначала нос, а потом, уж как принято у собак, в районе хвоста. Затем Сатирик начал припадать на передние «лапы», будто приглашая поиграть. Пёс завилял хвостом и тоненько тявкнул. Сатир встал наконец на ноги и потрепал собаку по голове.

– Спускайтесь, Анаси Миходич, он вас

не тронет, – прокричал он домовому.

На спуск с дерева Афанасий потратил времени примерно раз в десять больше, чем на принудительный подъём туда. Наконец он снова оказался на твёрдой земле.

– Погладьте его, Анаси. Так нужно, – каким-то непривычным тоном, не позволяющим возражений, сказал сатир.

Домовой аккуратно положил ладонь на тёплую мохнатую голову.

– Ах ты, лайка-пустолайка, по помойкам гончая… – грубовато, и меж тем ласково пробормотал домовой первое, что пришло на ум.

Конец ознакомительного фрагмента.