Домби и сын

Диккенс Чарльз

— Почему же?

— Я… я очень занятъ сегодня. Надобно обдумать и привести въ порядокъ… Право, Недъ, сегодня не могу. Мн надобно подумать о многихъ вещахъ… Я долженъ остаться наедин.

— Ну, такъ завтра, Соломонъ?

— Завтра, пожалуй, — отвчалъ старикъ. — Да, именно завтра. Это лучше всего. Подумай обо мн завтра, Недъ Куттль.

— Такъ помни же, Соломонъ, завтра поутру къ теб непремнно явлюсь.

— Хорошо, хорошо. Утро вечера мудрене, Недъ Куттль, a теперь прощай, мой другъ, прощай. Благослови тебя Богъ!

И говоря это, старикъ пожималъ руку капитана съ необыкновеннымъ жаромъ. Потомъ онъ съ большою нжностью поцловалъ об руки Флоренсы, пристально посмотрлъ на ея лицо и съ какой-то странной суетливостью проводилъ ее къ карет. Все это произвело

такое впечатлніе на Куттля, что онъ нсколько минутъ промедлилъ на крыльц подл деревяннаго мичмана, длая увщанія Робу, чтобы тотъ внимательне смотрлъ за своимъ хозяиномъ до слдующаго утра. За этимъ увщаніемъ онъ всунулъ ему въ руку шиллингъ и общалъ еще шесть пенсовъ на другой день, если тотъ исправно выполнитъ сдланныя порученія. Устроивъ такимъ образомъ это дло, Куттль, считавшій себя естественнымъ и законнымъ тлохранителемъ Флоренсьы, взобрался на козлы и благополучно проводилъ ее домой. На прощаньи онъ уврилъ ее еще разъ, что не разстанется съ Соломономъ до гробовой доски и будетъ охранять его до страшнаго суда. Затмъ пришла ему въ голову м-съ Максъ Стингеръ и, припомнивъ храбрый вызовъ Сусанны Нипперъ, онъ, обращаясь къ этой двиц, не могъ удержаться отъ восклицанія: "Такъ неужели бы вы засадили ее, моя милая, неужели!"

Проводивъ Флоренсу съ ея спутницей до двери заколдованнаго дома, капитанъ почувствовалъ въ душ какое-то неопредленное безпокойство, и его мысли обратились къ инструментальному мастеру. Вмсто того, чтобы идти домой, онъ нсколько разъ прошелся взадъ и впередъ по улиц, гд жилъ деревянный мичманъ, и, отложивъ до ночи путешествіе на Корабельную площадь, отправился обдать въ матросскую таверну, торчавшую клиномъ на углу одной изъ улицъ въ Сити. Въ сумерки онъ забрелъ опять къ магазину инструментальнаго мастера и въ наблюдательномъ положеніи остановился передъ окномъ. Старикъ Соломонъ съ озабоченнымъ видомъ сидлъ въ гостиной съ перомъ въ рукахъ, и рука его быстро бгала по бумаг. Благотворительный Точильщикъ убиралъ комнату, запиралъ двери и стлалъ себ постель. Уврившись такимъ образомъ, что все обстоитъ благополучно, Куттль направилъ шаги на Корабельную площадь, твердо ршившись на другой день сняться сь якоря какъ можно ране.

Глава XXIV

Занятія любящаго сердца

Сэръ Барнетъ и леди Скеттльзъ жили въ Фильгэм, въ живописномъ предмстьи Лондона, на самомъ берегу Темзы. Дача ихъ превосходительствъ была одною изъ прелестнйшихъ резиденцій въ мір среди и подъ конецъ лта, когда совершались по Темз праздничныя прогулки на шлюпкахъ и катерахъ, но въ другія времена она имла то маленькое неудобство, что сосдніе луга и кустарники потоплялись разливомъ воды, которая иногда забиралась даже въ роскошную спальню ихъ првъ. Сэръ Барнеръ Скеттльзъ главнйшимъ образомъ выражалъ свою личную знаменитость античной золотой табакеркой и огромнымъ шелковымъ платкомъ, который онъ величественно вытаскивалъ изъ кармана, какъ военное знамя и обими руками подносилъ къ своему вельможному носу. Сэръ Барнетъ имлъ одну цль въ жизни — распространять дальше и дальше кругъ своихъ знакомыхъ. Какъ тяжелое тло, брошенное въ воду — да не оскорбится низкимъ сравненіемъ сіятельная тнь достойнаго джентльмена — сэръ Барнетъ Скеттльзъ, по неизмнному закону природы, постоянно увеличивалъ расширявшійся кружокъ до послднихъ предловъ возможности. Или, какъ звукъ въ воздух, котораго колебанія, по теоріи новйшаго остроумнаго философа, идутъ впередъ и впередъ по безпредльнымъ полямъ пространства, сэръ Барнетъ Скеттльзъ не могъ остановиться въ своемъ путешествіи по разнообразнымъ областямъ соціальной системы.

Сэръ Барнетъ имлъ также страсть знакомить людей другъ съ другомъ, и это онъ длалъ безкорыстно, безъ всякихъ дальнйшихъ видовъ, единственно изъ благородной любви къ предмету. Если къ его прву благодтельная судьба посылала какого-нибудь новичка или, если подъ снь его мирной виллы попадался зазжій, сэръ Барнетъ Скеттльзъ на другой же день по его прибытіи обыкновенно предлагалъ вопросы, врод слдующихъ: — "Ну, государь мой, съ кмъ хотите вы здсь познакомиться? Кого вамъ угодно видть? Не станете ли вы описывать ваше путешествіе?

Или, быть можетъ, вы занимаетесь драматическимъ искусствомъ? Не нуженъ ли вамъ сюжетъ для картины? для статуи? во всякомъ случа вы должны знать и видть людей. Съ кмъ же я долженъ васъ познакомить?" — Случалось, путешественникъ называлъ особу, съ которой Барнетъ знакомъ былъ столько же, какъ съ китайскимъ императоромъ; но это его не останавливало, и его прво, не задумавшись, отвчалъ, что упомянутая особа его искренній другъ и пріятель. Затмъ онъ отправлялся къ неизвстной особ, оставлялъ карточку и писалъ на скорую руку записку: — "Сэръ, блистательное положеніе, которое вы занимаете въ обществ, позволяетъ мн обратиться къ Вамъ съ просьбой: любознательный путешественникъ, остановившійся въ моемъ дом, хотлъ бы повидаться съ Вами (леди Скеттльзъ ия принимаемъ въ немъ большое участіе); такой геній, какъ вы, конечно не оскорбится нарушеніемъ мелкихъ приличій — позволяемъ себ думать, вы удостоите насъ высокой чести сдлать визитъ" — и прочая, и прочая, Такъ или иначе, знакомство устраивалось, и опытный охотникъ разомъ ловилъ двухъ зайцевъ.

Вооруженный античной табакеркой и неизбжнымъ знаменемъ, сэръ Барнетъ Скеттльзъ обратился съ своимъ обыкновеннымъ вопросомъ къ Флоренс въ первое утро посл ея прибытія на великолпную виллу. Флоренса думала въ эту минуту о бдномъ Вальтер, и сердце ея болзненно сжалось при такомъ вопрос; однако жъ, она поблагодарила сэра Барнета и отвчала, что никого предпочтительно не желаетъ видть. Но сэръ Барнетъ Скеттльзъ не отставалъ.

— Хорошо ли вы помните, милая миссъ Домби, — сказалъ онъ, — что почтенный вашъ родитель — поклонитесь ему отъ меня и леди Скеттльзъ, когда станете писать — ни съ кмъ не желаетъ васъ познакомить?

Бдная двушка затрепетала всмъ тломъ и едва могла пролепетать отрицательный отвтъ.

Молодой Скеттльзъ гостилъ теперь дома, отпущенный на каникулы изъ докторской теплицы. Онъ терплъ невыносимую муку отъ своего высочайшаго галстука и отъ докучливой маменьки, которая непремнно хотла, чтобы онъ безпрестанно любезничалъ съ Флоренсой. Его мученія увеличились еще больше отъ общества д-ра Блимбера и м-съ Блимберъ, которые тоже были приглашены подъ мирную кровлю его гостепріимныхъ родителей. Выведенный изъ терпнія, молодой Барнетъ всю эту компанію посылалъ къ чорту и даже говорилъ, что охотне прожилъ бы каникулы на каторг.

— Не желаете-ли вы, д-ръ Блимберъ, познакомиться съ кмъ-нибудь черезъ мое посредство? — спросилъ сэръ Барнетъ, обратившись къ этому джентльмену.

— Вы очень добры, сэръ Барнетъ, — отвчалъ д-ръ Блимберъ, — покорно васъ благодарю. Здсь покамстъ я никого не имю въ виду. Я слдую Теренцію и думаю вмст съ нимъ, что вс люди имютъ одинаковое право на мою любознательность. Впрочемъ, каждый отецъ, имющій сына, особенно интересуетъ меня.

— Не желаете-ли вы, м-съ Блимберъ, быть представленной какой-нибудь особ?

— О, если бы вы, сэръ Барнетъ, могли представиь меня Цицерону, въ его очаровательномъ тускуланум, я бы покорнйше стала просить васъ о такой милости! — отвчала м-съ Блимберъ съ пріятнйшей улыбкой и повертывая во вс стороны свою шляпу небеснаго цвта. — Общество ваше и любезной леди Скеттльзъ длаетъ для меня излишнимъ всякое другое знакомство. Къ тому же я и мой мужъ имемъ удовольствіе видть каждый день милаго вашего сына.

При этомъ молодой Барнетъ вздернулъ носъ, и лицо его, обращенное на обожательницу Цицерона, приняло самое сердитое выраженіе.

Сэръ Барнетъ Скеттльзъ принужденъ былъ ограничиться небольшимъ обществомъ къ великой радости Флоренсы, принявшейся изучать это общество съ тою завтною цлью, которая такъ глубоко запала въ ея душу.

Въ дом гостило нсколько дтей. Вс они были такъ же свободны и счастливы съ своими отцами и матерями, какъ розовыя малютки напротивъ лондонскаго дома м-ра Домби. Ничто ихъ не стсняло и они открыто выражали свои чувства. Флоренса старалась изучить ихъ секретъ, старалась угадать, чего недоставало въ ней самой, чтобы сдлаться столь же привлекательной, какъ эти маленькія дти. Она надялась теперь, открывъ ихъ тайну, научиться, какъ должно обнаруживать свою любовь отцу.