Домашняя готика
Шрифт:
После привета от Ника в трубке раздается глубокий баритон, который я не узнаю. Но тут же представляю чуть обрюзгшие щеки и белозубую улыбку над шейным платком, хотя не уверена, что знаю, как выглядит шейный платок. «Привет, это сообщение для, хм, Салли. Салли Торнинг». Похоже, тип этот не слишком хорошо знает меня, если звонит в полдевятого утра во вторник. «Привет, Салли, это, хм, Фергус. Фергус Ленд». Фергус Ленд? Это кто еще? И вдруг вспоминаю: наш сосед, мужская половина кабриолета
– Это немного странно, – говорит Фергус, – ты можешь мне не поверить, но, уверяю, это правда.
Я замираю. К еще одной странности я сегодня не готова.
– Я вот сейчас сижу с книгой, которую взял из библиотеки на прошлой неделе. Про «Тур де Франс». Понимаешь, только что купил новый горный велосипед.
А я тут при чем?
– В общем, если коротко, я нашел в книге водительские права Ника. Ну, знаешь, маленькие, розовые, с фотографией. Он, очевидно, брал когда-то эту книгу – я знаю, он фанат велосипедов, – и, наверное, использовал права как закладку или вроде того… в общем, они у меня. Не хочу оставлять их в почтовом ящике, у вас ведь там и другие люди живут, но можешь заскочить попозже и забрать…
Я слабею от облегчения. Ник оставил права в библиотечной книге. Вполне в его духе, ничего зловещего.
Беседовать с Наташей Прэнтис-Нэш сил нет, так что звоню на мобильный Нику.
– Наш сосед Фергус нашел твои права.
– А я их потерял.
– Угадал. Они были в библиотечной книжке про «Тур де Франс».
– А, точно, – голос у мужа довольный, – наверное, использовал их как закладку.
– Ты звонил. Чего хотел?
– Правда?
– Да.
– А, ну да. Звонили из детского сада. Сказали, ты не отвечаешь на звонки.
– Пропустила парочку, – уклончиво отвечаю я. – Довольно суматошное утро.
Я перестала реагировать на телефон после четырех попыток Эстер дозвониться до меня. Она знает – что-то происходит, и полна решимости разведать, что именно.
– Чего они хотели?
– Джейк повредил ухо.
– Что?! Я же только что его там оставила. Что-то серьезное?
Муж медлит.
– Они не уточнили.
– Сказали, что ничего серьезного?
– Ну… нет, но…
– Что случилось?
– Не знаю.
– Они хоть что-нибудь сказали?
– Ничего, только то, что я уже передал. Просто сказали, что Джейк повредил ухо, но теперь все в порядке.
– А если с ним все в порядке, зачем бы они звонили? Ничего с ним не в порядке!
Даю отбой и звоню Антее, которая сообщает, что Джейк бодр и весел. Слегка оцарапал ухо и немного поплакал, но давно уже успокоился.
– Мы заметили,
– Каждый раз, как надо стричь ногти, он орет, словно его тащат на гильотину. – Я понимаю, что защищаюсь. Тащат на гильотину? Я правда это сказала? Знает ли Антея, что такое гильотина? Может, ее представления об истории ограничиваются прошлым сезоном «Большого Брата»?
– Бедняжка, – вздыхает она, и мне становится стыдно за свой снобизм.
Когда я была подростком, от любого проявления снобизма я заходилась в яростном протесте. Однажды мама посмела предположить, что мне, возможно, не следует идти на свидание с Уэйном Москропом, отец которого в тюрьме, так я неделю ходила за ней по дому с воплями: «Ох, ну конечно! Значит, мне можно встречаться только с парнями, родители которых не сидели в тюрьме? Значит, если бы у Нельсона Манделы был сын, который помогал бы отцу бороться с апартеидом, ты бы не хотела, чтоб я с ним встречалась?»
Если Зои когда-нибудь спутается с парнем, хоть как-то связанным с исправительными учреждениями, я заплачу ему, чтобы он исчез и забыл о ней. Интересно, сколько он запросит денег? Надеюсь, он не окажется столь же благородным и принципиальным, как воображаемый Мандела-младший.
– Просто я не понимаю, – говорю я в трубку. – Если Джейк в порядке, зачем вы звонили его отцу? И оставили сообщение мне?
– Мы должны ставить родителей в известность о любых травмах. Таковы правила.
– То есть забирать его сейчас не нужно?
– Нет, нет, он в полном порядке.
– Хорошо.
Выкладываю Антее свою проблему с октябрьскими каникулами и намекаю, что подарю ей стринги, усыпанные бриллиантами, если она поступится правилами и приютит Зои на одну неделю. Она обещает посмотреть, что можно сделать.
– Спасибо! – сердечно благодарю я. – И… вы уверены, что Джейк в порядке?
– Конечно, это всего лишь царапина. Он и не плакал почти. Маленькая розовая царапинка на ухе, вы ее и не разглядите.
Устало благодарю, завершаю разговор и звоню Пэм Сениор. Ее нет дома, так что я оставляю сообщение – униженные извинения. Прошу ее перезвонить, надеясь, что к тому времени я буду уверена, что она не пыталась меня убить. Затем звоню в начальную школу Монк-Барн. Секретарь хочет знать, почему я не заполнила регистрационную форму для нового ученика и не оставила телефона для экстренной связи. Отвечаю, что не получала никаких форм.
– Я передала их вашему мужу, – сообщает секретарша. – Когда он приводил Зои на день открытых дверей.