Домашний арест
Шрифт:
— АЛАН АЛЕКСАНДР КАРТЕР!!! — заорала я сиреной, направляясь во двор.
Господи, я даже не знаю, что сделаю с ним.
Алан
Я заглушил мотор и нахмурился. В воздухе пахло грозой. Ал сидел на ступеньках крыльца, уронив голову на колени. Жена небрежно прислонилась к балке, скрестив руки на груди. Лицо Кэсси было напряженным. Кажется,
Я вылез из машины и поспешил к ним.
— Привет, семья. По какому поводу посиделки?
Ал поднял голову. Мать моя. Да он зеленый, как травка.
— Что тут происходит? — рыкнул я, заметив, что Ал держит сигарету в дрожащих пальцах.
— А мы тут покуриваем, дорогой, — пропела Кэсси, вертя в руках пачку сигарет, — Давай малыш, последняя осталась.
Она вытащила сигарету, протянула сыну.
— О, черт, — простонал Ал и рванул к урне.
Его стошнило.
Кэсси задрожала, но тут же взяла себя в руки. Дождавшись, когда парень закончит избавляться от полупереваренной пищи, она твердо сказала:
— Иди к себе. Приляг.
Сын кивнул и пьяной походкой поплелся в дом. Как только за ним закрылась дверь, Кэсси бросилась ко мне в объятья, сотрясаясь в рыданиях.
— Бедный мальчик, — рыдала она, — Чертовы сигареты… если еще раз… я убью его…
— Шшш, — я гладил ее по волосам, крепко прижимая к себе, — Нашла у него сигареты?
Кэсси всхлипнула и кивнула.
— Заставила скурить всю пачку?
— Угу.
— Строга ты, мать.
— Он такой упертый… такой вредный… Я думала, он сдуется после пятой… а он… почти всю… последняя… Боже… С ним же все будет нормально, да?
— Не умрет, — успокоил я, — Ну все, малыш, хватит плакать. Я поговорю с ним.
Надо закрепить.
— Знаю я, как ты поговоришь. Не смей ему потакать… — слезы высохли, и глаза уже метали молнии.
— Кэсси…
— Алан…
— Я есть хочу.
— Ох, черт с тобой, пошли.
Я ухмыльнулся и направился в дом за женой.
Алан помирал в своей комнате, а Энни напротив, была полна жизни. Моя красавица влетела в кухню. Румяная и возбужденная. Я довольно заулыбался, когда она чмокнула своего папочку в щеку и села за стол рядом с Кэсси.
— Сегодня танцы, да? — я приподнял бровь, зыркнув на дочь.
— Угу, — кивнула Энни.
Они обменялись с матерью быстрыми взглядами. Это что такое? Или показалось?
Энни быстро поела и поскакала к себе, столкнувшись в дверях кухни с Алом.
— Зеленым ты был посимпотней, братец, — хихикнула засранка.
Обычно Эд не лез за словом в карман, но строгий взгляд Кэсси заставил его захлопнуть рот без едких комментариев.
— Поешь, — Кэсси поставила
Эд сморщился, но послушался. Кэсси нависала над ним, как дамоклов меч.
Парень, таращился в тарелку, всем своим видом показывая, что был не прав.
— Как ты? — наконец выдавила она.
— Нормально, — буркнул Ал.
— Уверен?
— Да.
— Было бы печально провалить выступление из-за вонючих сигарет, правда, родной?
— Что за выступление? — влез я, чтобы прервать их обмен любезностями.
И моментально я стал врагом народа, а сын и жена озлобленными повстанцами.
— Какая тебе разница? — ощетинился Ал, — Это же просто блажь подростковая.
Он цитировал меня. Ну надо было ляпнуть в запале… Я же все равно дал ему денег на эту чертову гитару.
Кэсси вытащила колу из холодильника и стакан из шкафа. Она одарила меня какой-ты-урод-Картер взглядом. Я закатил глаза Ал проигнорировал стакан и схватил бутылку со стола, намереваясь свалить без разбора полетов. Ну как же!
— Сядь, — рявкнул я.
Ал насупился, но сел обратно.
— Кэсси… — начал я.
— Мааам! — донесся сверху крик Энн.
— Ухожу-ухожу, — процедила она, пристрелив меня контрольным убивающим взглядом.
Мы молча сидели за столом. Ал нервно крутил крышку бутылки, хлебая колу из горлышка.
— Не злись на мать, — начал я.
— Я не злюсь. Хотя, предпочел бы более гуманные пытки.
— Пытки не бывают гуманными. Ап. Тем более, если за дело берется мама.
— Ты мне это говоришь? Я чуть легкие с желудком не выплюнул, — ощетинился он.
— Сам виноват.
— Согласен, — Ал кивнул.
— Не думал, что задам этот вопрос, но… — я поморщился, — Надеюсь, ты куришь только сигареты?
Ответом мне был искренний смех.
— Пап, ты прикалываешься? Какой мудак продаст дурь сыну шефа полиции?
— То есть если бы мудак нашелся…
— О, дерьмо, нахрен…
— Я тебе сейчас рот с мылом вымою!
Его еще не отпустило с никотинового астрала что ли? Совсем страх потерял?
— Ой, ну не доставай этим бредом тогда, — ощетинился Ал, — Мне уже шестнадцать…
— Вот именно. Не восемнадцать, не двадцать один… Смекаешь? Ладно, проехали.
— Что и лекций читать не будешь? — продолжал он брызгать подобием сарказма.
— Одну и короткую. Я знаю, что бесполезно рассказывать о раке и прочих последствиях. Знаю, что твоя упертая натура будет делать все назло. Если плевать на собственное здоровье, пощади хотя бы мамины нервы. Если еще раз спалишься, или кто-то тебя из знакомых застукает, клянусь, ты у меня не выкуришь, а сожрешь чертовы сигареты вместе с упаковкой. Понял, Ал?