Домашний арест
Шрифт:
Новый дом, новый город, новые люди. Определенно, на ее улице наступила череда праздников.
Лорен Картер оказалась именно такой, как я и думала. Изящная, миловидная женщина средних лет со смеющимися глазами цвета ясного неба. Как у Алана.
Вернее, у Алана, как у нее. Однако в ее взгляде, кроме доброжелательности и тепла, я разглядела и неумолимую решительность, силу.
Они мгновенно сошлись с Клэр. Я подозревала, что по негласному сговору они будут частенько оставлять нас с Аланом наедине. Они старались, но…
Картер избегал
— Как ты?
— Нормально.
— Хорошо.
И все. Он включил музыку, сосредоточился на дороге.
Меня постоянно отсылали прилечь, снабжая дисками DVD и наставлениями об отдыхе. Я слушалась, ворча под нос. Три дня позволила себе просто отдыхать, приходить в себя, остановиться и не думать. Может, и хорошо, что Алан не донимал меня. Мне нужно было время, чтобы успокоиться. Я все еще не могла поверить, что Кевина нет. И я беременна. И Алан хочет ребенка. И… слишком много всего для моего придурошного мозга. Одно я знала точно: мне спокойно, когда Алан рядом. Пусть не в моей постели, но рядом. Сладкое тепло заполняло душу от осознания того, что он где-то близко. Детская радость играла в заднице, когда я смотрела на него. И вязкое томление закручивалось внизу живота, когда наши взгляды пересекались или когда он невзначай касался меня.
В общем, мое состояние походило на подростковую влюбленность. Мне нравилось культивировать в себе это чувство, но умом я понимала, что скоро придется принять решение.
И этот день настал.
— Привет. Можно? — Алан нарисовался в дверях моей комнаты.
— Конечно, — улыбнулась я, старясь унять волнение. Он пришел поговорить.
— Пойдем прогуляемся. Погода отличная.
Я кивнула и позволила ему помочь мне подняться с кровати. Чертова шина. Но зато он трогает меня. Кайф. Так мало нужно для счастья.
Пока мы шли к скамейке в саду, Алан придерживал меня. Усадил, а сам остался стоять. Я закусила губу в ожидании. О чем он думает? Может, уже не хочет?
Почему молчит?
— Кэсси, я уезжаю сегодня вечером, — выпалил наконец.
— Что? Куда? — запаниковала я, хотя понимала, что этот момент непременно наступит. Но всего три дня. Боже, мне мало. Так мало. Я хочу больше.
— Домой, в Сэнди. Оказывается, у меня там работа, представляешь? И придурки, которые, наверное, уже соскучились по деспоту-шефу, — хохотнул он, присев передо мной на корточки.
— Ох, да, конечно, — я тоже засмеялась. — Джинджер с Райаном, наверное, уже и в твоем кабинете потрахались.
— Чего? — он очень натурально испугался.
— У Рид пунктик — помечать территорию.
— Блин, надо будет провести дезинфекцию… фу… — Алана перекосило.
— Да, определенно.
Мы посмеялись, замолчали. Алан достал из кармана сигареты, долго крутил пачку в руках и, так и не закурив, убрал ее обратно в карман.
— Кэсси, я знаю, ты собираешься вернуться в Сан-Диего, — выпалил он.
— Эм… да… я думала об этом. Не оставаться же мне в ЛА.
— У тебя здесь работа…
— Издеваешься? Работа по блату от Форда.
— Понимаю… —
— Что? — я опешила. — Сегодня? Но…
— Нет, не сегодня. Я вернусь через неделю. Твоя рука как раз заживет.
Пожалуйста, подумай об этом. Я понимаю, Сэнди — не самое приятное место.
И… ты уехала. Это эгоистично, знаю, но я даже представить не могу, что мой ребенок будет так далеко от меня. Я смогу о вас позаботиться, обещаю.
Наверное, у меня глаза на лоб вылезли. Я хватала ртом воздух, пытаясь не зареветь.
Столько всего в его словах.
Он хочет, чтобы я вернулась. Он хочет ребенка. И, кажется, он не особо хочет меня. Только в виде инкубатора. Видимо, я так качественно растоптала его чувства, что теперь для Алана важна лишь моя беременность.
— Хотя бы подумай. Пожалуйста.
— Я… — горло сжали невидимые ремни, но я выдавила: — да… подумаю.
Алан
Неделя показалась мне годом. Я просто уехал, оставив ее наедине с моим предложением. Когда узнал, что Кэсси хочет вернуться в Сан-Диего, меня перекосило. Я чертовски перепугался, что она снова сбежит от меня. С моим ребенком! И тогда я точно никогда не верну ее. Меня разбирало тихое бешенство каждый раз, когда я смотрел на Кэсси. Поэтому я пытался избегать ее до самого отъезда. Только мама успокоила. Немного. Узнав, что мне нужно возвращаться в Сэнди, она пообещала, что хорошенько промоет Кэсси мозги. Конечно, я знал о ее способностях великого убеждения, но все равно чертовски трусил. И злился.
Я готовился к худшему. Это же Форман. Что бы мама ей ни наговорила, она сделает по-своему и, скорее всего, назло. Мне. Себе. Всему миру. Знаю я ее.
Поэтому в моей голове крутилось так много всего: аргументы, угрозы, даже план похищения. И лишь на задворках отчаяния маячила слабая надежда. Если она согласится… Если…
Тогда я смогу позволить себе другой план. Она будет моей. Я заставлю ее полюбить. Я доведу ее до белого каления. Хватит с меня вечно удирающей Кэсси. И плевать, сколько времени это займет — буду работать на результат «и жили они долго и счастливо».
Я решил поехать в ЛА на ауди. Наверное, чтобы еще раз обо всем подумать.
Чтобы дать Кэсси лишние два дня. И, чем черт не шутит, если она согласится, поездка до Сэнди — первый пункт моего гребаного плана.
Я добрался до Моники уже к ночи. Мама, зевая, чмокнула меня в щеку и ушла наверх. Отец был на дежурстве. Кэсси спала. Хорошо. Лорен звонила, жаловалась, что у нее кошмары. Пусть спит. Утром поговорим.
Я был вымотан дорогой, но знал, что не усну. Уничтожив разогретый мамой ужин, долго стоял на террасе. Курил. Думал. А потом ноги сами понесли меня в музыкальную гостиную. Сто лет не играл. Я включил лампу, и комната озарилась приятным тусклым светом. Никогда не любил играть днем. Вообще не любил играть, когда кто-то мог услышать. Я коснулся клавиш рояля. Как на велике кататься. Мелодия сама потекла из-под пальцев. Приятно, когда мама не стоит над душой. Просто для себя. Успокаивает.