Домашний арест

Адлер Оле

— Чего ты там копаешься? — рявкнула Кэсси раздраженно, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты такая красивая, — выдохнул я и бессильно уронил руку, прекратив тщетную борьбу с проклятой пуговицей.

— Нашел время глазеть.

Я так люблю, когда она бесится.

— Дай сюда! — потребовала она себе мои пуговицы.

Кэсси уселась на кровать — я опустил глаза, таращась на ее грудь. Она нетерпеливо расправилась с пуговицами на манжетах, сдернула с меня рубашку и принялась за штаны. Я стоял, как вкопанный, позволяя ей разобраться с джинсами.

Пора

выходить из этого транса, если я собираюсь заняться сексом. А я собираюсь, черт подери. Долго. Много. Изо всех сил. Благо их накопилось более, чем достаточно. И тут меня осенило.

— Кэсси, презервативы…

— Я на таблетках. Если ты ничем не болеешь.

— Воздержание — лучшая профилактика, — хрюкнул я.

— О'кей, поверю на слово, — она, наконец, дернула вниз мои штаны вместе с боксерами.

— Ооо… — протянула Кэсси. — Какой…

— Черт! — взвизгнул я, когда ее ладошка сжала основание освобожденного, указывающего на потолок причиндала.

Она проигнорировала мой неадекватный вопль и пробежалась пальчиками по всей длине. Я зашипел.

— Клянусь, он самый красивый из всех, что я видела.

— О, боже, — она меня убивает. Серьезно.

— Ну привет. Красавец. Рада знакомству, — ворковала Кэсси, продолжая меня поглаживать.

Это, блин, стало последней каплей. Я завалил ее на кровать, накрыв сверху своим телом.

— Прекрати разговаривать с моим членом, — сердито прорычал я.

Хватит уже того, что я с ним болтаю.

Меня корчило, как гусеницу, пока я стряхивал с себя джинсы, застрявшие где-то в районе лодыжек.

— Шшш, не так громко. Он услышит и обидится, — хихикнула Кэсси.

Я закатил глаза и накрыл ее трепливый рот своими губами. Неожиданно вспомнил, что у меня есть руки, и они могут сейчас трогать.

Я же говорил — я мудак.

Мои ладони заскользили по горячему обнаженному телу Кэсси. Ее язык дернулся и закрутился в тугую спираль с моим, когда я сжал нежные полушария ее груди, поглаживая затвердевшие соски. И тут же почувствовал, как ее рука протолкнулась между нами вниз.

— Кэсси, детка, а как же прелюдия? — решил напомнить я, чувствуя, как она направляет меня.

Головка скользнула вдоль гладких горячих складочек, и я глухо замычал от мучительно сладкого предвкушения.

— Ох, Алан, четыре месяца проклятой прелюдии, а тебе все мало, — простонала она, протолкнув меня внутрь, и приподняла бедра навстречу.

— А, черт, боже.

Я задохнулся, почувствовав, как тесно и сладко сжалась вокруг меня ее плоть.

И замер, смакуя долгожданный момент и привыкая к острым ощущениям одновременно. Интересно, если двинусь сейчас хоть на миллиметр, я кончу?

Почему-то не захотелось проверять.

Можно, я просто полежу на тебе, малыш?

— Алан, пожалуйста, — захныкала Кэсси.

Я почувствовал, как она подняла ноги и скрестила их у меня за спиной. От этого маневра мой член

погрузился еще глубже. Ооо, фак! Семнадцать умножить на восемь. Шесть пишем — пять в уме. Восемь плюс пять — итого…

Кэсси надавила пятками на мою задницу, и ее бедра подлетели вверх.

— Картер, чтоб тебя! — гаркнула она сердито.

Ох, нет, нет, не сердись. Не надо.

— Кэсси, пожалуйста… — я не знал, как ей сказать, что боюсь обкончаться, словно малолетка, после первых толчков.

— Милый, просто сделай это, — прошептала она. — Клянусь, я с тебя не слезу, пока не кончу.

— Уверена?

— Да.

— Прости, если… — она заткнула меня поцелуем и опять приподнялась навстречу.

Я сжал зубы, пообещав самому себе держаться изо всех сил. Но вот сил на это у меня как раз было очень мало. Одна надежда на арифметику. Семьдесят пять умножить на двенадцать… Толчок. Ох, пристрелите меня. Сдуреть можно. Такая тесная. Ноль пишем один в уме. Семь на два — четырнадцать. Плюс один.

Пятнадцать. Пять пишем… Толчок. Толчок. Черт меня дери! Чего там было в уме?

Толчок. Аааааа…

— Охренеть, Алан, еще!

— Прекрати ругаться… — толчок. — Ты… — внутрь, — меня… — обратно, — сбиваешь!

— Еще! Еще! Еще!

— Такхорошо… Господи… Ты… невероятная…

— Давай, милый. Давай! Пожалуйста!

Я почувствовал, как напряглись мои яйца, грозя скорой разрядкой. Черта с два.

Не так быстро. Триста девяносто два умножить на сорок два… Дважды два… дважды два… Проклятье! ДВАЖДЫ ДВА!!!

— Сейчас… скоро… Сильней… — умоляла Кэсси истошным криком, сжимая в кулаке и дергая мои волосы.

Легкая боль позволила отвлечься от острого удовольствия, и я даже разрешил себе сжать попку Кэсси и исполнить ее просьбу. Прибавил темп и закрыл ее рот поцелуем. Если она замолчит, я продержусь дольше.

Ох, черт! Большая ошибка. Ускорившись, я уже не мог сдерживать свои инстинкты. Кэсси застонала мне в рот и прикусила мою нижнюю губу. Я почувствовал, как все ее тело подо мной напряглось. Словно струна. О, боже… она кончает, кончает, КОНЧАЕТ!!! Не прекращая двигаться, я приподнялся, чтобы насладиться сполна этим зрелищем.

Плотно сжатые губы. Спина выгибается дугой. Руки раскинуты в разные стороны.

Ногти царапают простыню. Кэсси трясло, словно от ее било током. Ее голова заметалась по подушке.

Почувствовав, как ее стеночки еще сильнее сжимаются вокруг моего члена, я задохнулся и прекратил бороться с собой. Звонкий крик Кэсси взлетел к потолку, рикошетя от стен мне в уши сладостным эхом. Моим ответом было утробное рычание, переходящее в протяжный стон. Я ослеп на секунду от фееричного оргазма, который прокатился взрывной волной по всему телу. Сил хватило только, чтобы свалиться рядом на кровать, избавив Кэсси от радости быть придавленной моим весом.