Дом

Лорен Кристина

достанет из ботинка нож (чего ни разу не было), либо, набравшись храбрости, приглашали его на свидание в надежде привести домой и запугать своих

родителей, чтобы те купили им машины (такое случалось дважды).

Дэлайла Блу вернулась в Мортон и смотрела на него совершенно по-

другому. Она выглядела как выслеживающий добычу хищник.

Постукивая карандашом по тетради и подняв глаза, он встретился с ней

взглядом, от чего она резко развернулась на стуле и села

прямо. Ее карамельные

волосы были заплетены и завязаны красной резинкой, а кончик косы свисал в

центре спины чуть ниже лопаток. Ее нога нервно постукивала под столом. Всю

оставшуюся часть урока она была очень внимательной, даже чересчур. Но ее

внимание не было обращено к доске. Будь она кошкой, ее уши были бы

отведены назад и повернуты к нему. Гэвин полностью был в этом уверен.

Он до сих пор помнит, как она выглядела в их последнюю встречу:

разбитые костяшки, кровоточащий нос и до ужаса защитническое выражение

лица, от чего у него сжался желудок. У него так и не было возможности ее

поблагодарить.

Прозвенел звонок об окончании урока, и Дэлайла резко подпрыгнула,

оглядываясь в поисках источника шума. Неужели в ее модной частной школе не

было звонков? Да, Гэвин достаточно знал о самой Дэлайле и в какой школе она

училась. Вопрос в том, почему она вернулась?

Когда она поняла, что это всего лишь висевший над доской звонок,

открылась дверь, и в класс вбежал Давал Редди, поднимая ее и обнимая.

– Моя девочка вернулась! – громко пропел Давал, не обращая внимания на

остальных. Пока остальные ученики собирали свои вещи, Гэвин заметил, как

класс успокоился: большая его часть одобряла возвращение Дэлайлы.

Гэвин сложил свои тетради и учебники и прошмыгнул мимо нее, но не

раньше, чем ее рука коснулась его, и он увидел крошечный рисунок в ее

тетрадке – окровавленный кинжал.

Глава третья

Она

Следуя совету отца Иоанна, Дэлайла всегда понимала, что лучший способ

сохранить свою тайну – никому о ней не рассказывать. И с годами она накопила

сотни секретов.

Как, например, когда Нонна взяла ее в «Saks» [магазин одежды в США – прим.

перев.] на Манхеттене, и Дэлайла набрела на двух людей, занимающихся сексом

в туалете. Или как Джошуа Баркер пробрался в ее комнату в общежитии, и она

целовалась с ним целых десять минут, прежде чем он крадучись ушел по

темной и мокрой лужайке.

Это были те тайны, которыми она могла поделиться с подружками, – как

валюта, что-то вроед «если расскажу тебе о своих, ты поделишься со мной

своими». Но были

и такие секреты, о которых она никогда никому не смогла бы

рассказать, потому что знала – они причина ее странностей. Например, ее

умение разбираться в клинках, изображениях орудий пыток пятнадцатого века и

картинах убитых от меча или выпущенной стрелы. Увлечение идеями

воскрешения, зомби или экзорцизма. Книги о черной чуме. Не то чтобы ее

особо занимали мысли о смерти или об умирающих людях, скорее это была

интуитивная реакция на невероятный страх – отрешенность от ужаса. Дэлайла

любила, когда у нее от испуга захватывало дух, и чтобы по телу бегали

мурашки.

Вернувшись в Св. Бенедикт, она привыкла по ночам – босиком и без

фонарика – бродить по холодным каменным коридорам Корпуса Изящных

Искусств. Когда весь свет погашен, а коридоры залиты тьмой и тяжелым

молчанием. Туда не проникало ни единого колышущего тяжелые шторы

сквозняка, от которого стучат о стену картины.

Дэлайла знала наизусть каждый поворот. Все было совершенно спокойным

и пустым, если не брать во внимание девушку, блуждающую среди теней и

ищущую знак, что же происходит в школе с наступлением ночи. Ищущую

какие-то давно забытые истории, оживающие только тогда, когда все ученики

уютно спят в своих постелях.

Однажды где-то за две недели до ее неожиданного отъезда ее поймали. Ее

нашел отец Иоанн, когда она на цыпочках шла по коридору между классом

керамики сестры Джудит и конференц-залом. В этом маленьком участке стоял

старинный, украшенный драгоценными камнями сундук восемнадцатого века –

замысловатое произведение искусства, так спокойно и открыто стоящее

посередине обычного коридора. Сундук был достаточно большим, чтобы

вместить маленького ребенка или, что Дэлайла предпочла бы куда больше, очень терпеливого Цербера.

– Охотишься на призраков? – спросил за ее спиной отец Иоанн, от чего

Дэлайла подпрыгнула.

После того как ее сердцебиение замедлилось, она призналась:

– Да, сэр.

Она ожидала, что он ее отчитает или же даст небольшое наставление. Но

вместо этого он понимающе улыбнулся, кивнул и просто сказал:

– После этого возвращайся в свою комнату.

Ее родители даже понятия не имели о ее увлечениях, а Дэлайла старалась

держать это в тайне. Что было не уж так сложно: шесть лет она жила в тысячах

километров от них, – а также учитывая то, какими были ее родители. Ее мать

была из тех, кто носит кардиганы пастельных оттенков и средней цены лоферы