Дом волка
Шрифт:
Над ним, точно средневековый замок, нависало массивное кирпичное здание библиотеки. «Должен же быть еще какой-то вход», — подумал Август. И тут вдруг всплыло воспоминание, вид со смотровой площадки Эмпайр-стейт-билдинг. Они были там с Эйприл, и ей стало плохо — закружилась голова. Август поначалу подумал, что все дело в высоте, но затем нашел другую причину. Он глянул вниз, и внимание его привлекли гигантские вращающиеся лопасти вентиляторов, венчающие практически каждое высотное здание на Манхэттене. Вот отчего у Эйприл закружилась голова. В тот момент у нее были все причины крепко зажмуриться и прижаться к нему в поисках поддержки.
Он подбежал
И он нырнул в эту черную дыру. Держаться было особенно не за что, опорные скобы внутри шахты легко гнулись под его весом. Он быстро спустился на несколько футов, отчаянно цепляясь, чтобы не сорваться. Но, несмотря на осторожность, одна нога все же соскользнула, и Август полетел вниз, в самую глотку этого железного левиафана, навстречу неминуемой гибели.
В падении тело колотилось о стенки шахты, одежду и кожу цепляли и рвали гвозди и погнутые скобы. Августу казалось, что он попал в какую-то средневековую пыточную камеру. Или в новое садистское изобретение для детей — трубу, стенки которой снабжены крохотными кинжалами.
И вот он достиг дна и тяжело ударился об него всем телом. От удара страшно заболела голова, особенно в висках. Август медленно поднялся на ноги, ощупал тело и одежду, залитые кровью. Поморщился от боли, нащупав довольно глубокую рану на голове, над ухом. Но, несмотря на столь плачевное состояние, он все же пробрался внутрь. Теперь перед ним стоит другая проблема — как выбраться отсюда?
Справа он на ощупь нашел узкую отводную трубу. Залез и двинулся вперед. Он полз, как какая-нибудь колодезная крыса, «Евангелие от Генриха Льва» по-прежнему крепилось к груди ремнем. Интересно, слышал ли кто-нибудь из «Черных Фем» звук его падения? Впрочем, здание большое, есть шанс, что его вторжения никто не заметил. В любом случае скоро он узнает, так это или нет.
Трубопровод кончался тупиком. Август уже приготовился повернуть назад, как вдруг почувствовал внизу, под собой, поток холодного воздуха. Глаза привыкли к темноте, и он разглядел, что находится прямо над сетчатой решеткой. Нашел два крючка по обе стороны, отпер ее. И, держась за края, вполз на четвереньках в пространство, находившееся уровнем ниже. Увидел впереди какое-то отверстие, подполз, просунул голову, осмотрелся. И понял, что находится в просторной кладовой.
Он вылез из люка и ухватился за трубу, что тянулась по всему периметру. Перебирая руками, он добрался до дальнего ее конца, затем соскочил на старые книжные полки и уже с них спрыгнул на пол. Осторожно пересек тускло освещенную комнату, пробираясь через груды моющих и чистящих средств, мимо швабр с ведрами, и, наконец, добрался до деревянной двери. Приложил к ней ухо, прислушался. Тишина. Тогда он медленно повернул дверную ручку и выскользнул в коридор. Огляделся по сторонам — совершенно незнакомое место. Август знал библиотеку Моргана как свои пять пальцев, но бывать здесь прежде никогда не
Где же он оказался, черт побери?
Глава двадцать пятая
Август услышал голоса.
Он дошел до самого конца коридора, осторожно высунулся из-за угла. Всего в нескольких ярдах стояли у стальной двери двое мужчин. Один из них откинул панель в стене, открылась выемка с каким-то цифровым устройством. Наверняка замок. Август слышал, как второй мужчина диктовал своему напарнику семизначный цифровой код, а тот послушно нажимал на кнопки.
— Слышал?
Адамс тут же втянул голову обратно.
— Тсс! Ты слышал или нет?
— Да это у меня в животе бурчит. Ладно, идем отсюда.
Август прислушался к звуку шагов — мужчины уходили в противоположном направлении. Когда шаги стихли окончательно, он выбрался из своего укрытия и подошел к двери. Открыл панель, набрал цифровой код. В приборной доске зажглась зеленая лампочка. Потом послышался щелчок. Дверь открылась. Джекпот!
Он вошел и ахнул при виде представшего перед ним зрелища. Это была не комната… нет, скорее пещера, более подходящего слова не подберешь. Не слишком большая, но все же пещера. Стены освещают горящие факелы. Поверх каменного пола постелены толстые дубовые доски. А самый любопытный предмет находился в дальнем конце этого странного помещения — позолоченная статуя Девы Марии высотой футов десять.
«Должно быть, это и есть зал, где правит суд Штульгерр», — подумал Август. Устроивший здесь помещение в точности скопировал его с древних планов. Нет ничего лишнего, каждый предмет, каждая деталь, — все на месте и служит своей цели.
Из коридора донеслись чьи-то голоса. Адамс чертыхнулся и оглядел комнату в поисках места, где можно спрятаться. Особенно некуда… И тогда он бросился к статуе, заметив в передней ее части длинную трещину. Он положил книгу на пол, взялся обеими руками и раздвинул эту своеобразную «дверцу». Внутри тускло и зловеще поблескивали в свете факелов треугольные шипы. Август удрученно покачал головой. Место для укрытия подходящим не назовешь. Тогда он закрыл статую, обежал ее и укрылся позади. Темновато, но ничего, его не видно. А потом вдруг с ужасом вспомнил: «Книга! „Евангелие“ осталось лежать на полу!»
Дверь отворилась. Вошли двое мужчин, они волокли женщину и всеми силами пытались заставить ее замолчать. Это была Эйприл…
Сердце у Августа забилось как бешеное. Взыграли все темные инстинкты, он был готов наброситься на негодяев, задушить их голыми руками, разорвать на мелкие кусочки. Но он понимал, что не успеет преодолеть и половину разделявшего их расстояния, как они застрелят его. Если и есть хоть какой-то шанс спасти ее, нужно дождаться более удобного момента.
— Я скажу вам, где карта, — произнесла Эйприл. — Но за это вы должны меня отпустить.
Карта? Зачем «Черным Фемам» понадобилась какая-то карта? Разве они охотятся не за книгой?
— Надо дождаться Штульгерра, — пробасил первый мужчина. — А уж потом примем решение.
Август немного высунулся из-за статуи и увидел, что голос принадлежит мускулистому приземистому мужчине, который, казалось, с трудом мог втиснуться в костюм. И лицо помятое, все в каких-то складках и бородавках — ну в точности как у бульдога.
Напарник же его являл собой полный контраст — тощий, как палка, и на целый фут, если не больше, выше ростом. Костюм висел на нем, как на вешалке. Изможденное лицо исказила гримаса.