Дом волчиц
Шрифт:
— Ах, какая я неловкая! — Она поворачивается к Руфусу, кусая губы в шуточном раскаянии. — Кажется, я ее разбила!
Должно быть, поверив в ее черствое равнодушие, он подходит к Амаре и обнимает ее за талию.
— Прости, парнишка, — говорит Руфус Менандру, доставая из кошелька несколько монет. — Моя девушка уронила твой подарок случайно. Надеюсь, это возместит тебе ущерб.
Менандр, не глядя на Амару, берет деньги.
— Благодарю за щедрость, господин, — говорит он.
Руфус, которому, очевидно, не терпится оставить недоразумение позади, берет Амару за плечи и разворачивает ее к Филосу и Дидоне.
— Каким же дураком я себя выставил! — говорит он и целует ее в губы. —
— Я польщена твоей ревностью, — отвечает она, подняв на него взгляд. Она чувствует, что Менандр уходит, но не смотрит ему вслед.
Они приближаются к Филосу, и Амара замечает среди очевидцев недавней сцены Квинта и Луция, сопровождаемых своими рабами.
— Что ж, дорогая, я тоже приготовил для тебя небольшой подарок, — торжественно заявляет Руфус, обращаясь столько же к ней, сколько к своим друзьям. В сердце Амары вспыхивает надежда. Руфус понижает голос. — Где твой злосчастный сутенер?
Амара знает, что Феликс где-то неподалеку, и почти мгновенно замечает его в толпе. Должно быть, он наблюдал за случившимся и видел, как она обошлась с Менандром. В голове у нее звучит его голос: «Не все женщины такие же бессердечные суки, как ты». Феликс подходит к ним, едва встретившись с ней взглядом.
— Мое почтение, — говорит он, поклонившись гадливо скривившемуся Руфусу.
— Я хочу сделать тебе предложение, — говорит тот достаточно громко, чтобы вокруг с любопытством собрался весь лупанарий. — Я хотел бы купить эту женщину по поручению своего друга.
— По поручению друга? — Амара в замешательстве смотрит на него.
Руфус вскидывает ладонь, призывая ее к молчанию.
— Я хотел бы купить эту женщину по поручению адмирала римского флота Гая Плиния Секунда.
При упоминании имени Плиния Амара ахает, но красующийся перед толпой Руфус слишком наслаждается своей ролью героя, чтобы это заметить.
— Адмирал обдумал ее стоимость и готов предложить тебе более высокую цену. Он не опустится до торга. Ты должен либо принять, либо отвергнуть его предложение. — Руфус подзывает Филоса, и тот преподносит ему печать. — Вот его порука. Ты можешь взять ее в качестве гарантии оплаты, если согласишься на продажу. Он предлагает тебе шесть тысяч сестерциев за рабыню, известную под именем Амара.
Это на две тысячи больше, чем заплатил за нее Феликс. Дидона и Виктория с открытыми ртами глядят на Руфуса, цепляясь друг за друга. Амара смотрит на Феликса, но тот ее словно не замечает. Его лицо непроницаемо. Не может же он отказаться!
Феликс кланяется.
— Я приму предложение адмирала.
Пока ее хозяин подписывает договор, передавая Амару во владение Плинию, она не произносит ни слова. Все молча, не веря собственным глазам, наблюдают за происходящим. Амара почти ничего не чувствует от потрясения. Руфус передает Феликсу печать и, упиваясь собственной властью, поворачивается к Амаре.
— Амара. От имени адмирала, в присутствии свидетелей и перед лицом богов я дарую тебе свободу. Отныне твое имя вольноотпущенница Гея Плиния Амара.
Амара, потеряв дар речи, смотрит на него и разражается слезами.
Глава 43
Фортуна возносит многих, лишь чтобы попрать и низвергнуть в бездну.
Амара не может унять слезы. Руфусу приходится удержать ее за плечи, чтобы она не бросилась к его ногам, с рыданиями заверяя его в вечной любви и благодарности. Он купается в ее обожании и осушает ее слезы поцелуями. Амара снова и снова обнимает Дидону и Викторию, плачет у них на плечах и обхватывает их лица ладонями, не в силах выразить всю свою безграничную
Она впервые видит Феликса искренне удивленным. Должно быть, он понял, что все ее рассказы о жестокости Руфуса были ложью. Возможно, он спрашивает себя, о чем еще она лгала. Она поворачивается к нему спиной. «Пусть себе гадает», — думает она. Теперь он не сможет ей навредить.
Амаре хочется дождаться Беронику, чтобы поделиться с ней счастливой новостью, но Руфус остается непреклонен.
— Дорогая, — говорит он. — Пожалуй, на эту ночь с меня достаточно шлюх и сутенеров. Впрочем, не сомневаюсь, что эта твоя приятельница — очаровательная девушка. — Он, брезгливо поморщившись, поглядывает на ее подруг и врагов по лупанарию. Квинт и Луций, которым тоже, очевидно, не терпится попасть домой, презрительно смеются.
Амару потряхивает. Разумеется, такова обратная сторона сделки. Ей предстоит провести остаток Сатурналий без Дидоны и других любимых подруг. Она хочет вернуться и в последний раз обнять их, но Руфус решительно уводит ее прочь. Амара встречается глазами с Дидоной, надеясь взглядом напомнить подруге о своем обещании.
Выбраться из давки оказывается непросто. Филос и другие рабы пытаются протолкнуться вперед и расчистить им путь, но в Сатурналии никто не расположен к почтительности. Пока они пытаются пробиться сквозь толпу, между ними вклинивается плотно сложенный мужчина в красном костюме владыки буянов и рогатой маске сатира. Он, танцуя, подскакивает к Амаре и размахивает колокольчиками перед ее лицом. Руфус увлекает ее прочь, обхватив рукой за талию. На миг Амара пугается, что человек в маске к ней пристанет, но ее тут же заслоняют от него Квинт, Луций и их многочисленные рабы.
Сатир, пританцовывая, удаляется. Люди приветствуют его одобрительными возгласами и распихивают друг друга, чтобы уступить ему дорогу. Сатир скачет по площади, время от времени останавливаясь, чтобы посмешить людей. Провожая его взглядом, Амара осознает, что он медленно и целенаправленно продвигается к Феликсу. Ее беспокойство перерастает в страх.
Она дергает Руфуса за руку, вынуждая его остановиться. Амара окликает стоящую рядом со своим хозяином Викторию, но ее голос теряется в гомоне толпы. Феликс уже заметил опасность. Когда красный сатир приближается к нему, он вытаскивает нож. Красный сатир делает то же самое. Он вдвое крупнее Феликса, но Амара подозревает, что ее бывший хозяин превосходит его ловкостью и проворством. Сатир бросается на Феликса, но тот уворачивается, и удар проходит мимо, едва не доставшись Виктории. Та неловко пятится и укрывается в толпе.
Вооруженные мужчины снова и снова замахиваются друг на друга. Их движения можно было бы принять за танец, если бы в воздухе не мелькали смертельные лезвия ножей. В толпе то ли не понимают, что происходит, то ли принимают драку за часть праздничного представления. Зеваки расступились, очистив небольшой круг и встали вплотную, подбадривая дерущихся.
— Нам нужно уходить, — говорит Руфус. — Он для тебя теперь никто.
— Где Дидона? — спрашивает Амара. — Я ее не вижу! Где она?
— О ней позаботится кто-нибудь другой, — говорит Руфус, теряя терпение. — Тебе здесь не место.