Дом волчиц

Харпер Элоди

На следующий день девушку будит пение Виктории. Ее ясный низкий голос, полный надежд и жизнерадостности, звучит подобно музыке сфер. Амара садится в кровати.

– Нельзя хоть раз дать нам выспаться? – кричит Бероника.

– Только гляньте, какое солнце! – отзывается Виктория. – Кажется, будто сегодня праздник Флоры!

Амара с невольной улыбкой сбрасывает ноги с кровати и укутывает плечи покрывалом. Бероника и Кресса уже зевают и потирают глаза в коридоре. Все три девушки направляются в кубикулу Виктории.

У порога Амара поднимает взгляд на изображенную над ее дверью женщину, оседлавшую любовника. Эту картину Феликс распорядился написать в подарок своей самой усердной шлюхе.

– Ты нас разбудила! – говорит Бероника.

Виктория уже одета и укладывает свои кудри, водопадом ниспадающие на плечи. При виде нее невозможно подумать, что она всю ночь не смыкала глаз, ублажая распутников и стараясь никому не попасть под горячую руку. Ее взгляд сияет в предвкушении нового дня. Амара никогда не встречала женщин, подобных Виктории.

– Где Дидона? – спрашивает та. – Не могла же она не проснуться от ваших криков и жалоб!

Вчетвером они отправляются в кубикулу Дидоны. Та лежит на кровати лицом к стене. Кресса садится рядом, наклоняется и целует ее в лоб. Амара и Никандр не единственные, кто опекает самую юную волчицу Феликса.

– Милая, уже утро, – говорит Кресса.

Дидона садится. Ее лицо промокло от слез, а глаза покраснели. Кресса обнимает ее и гладит по спине.

– Они плохо с тобой обходились? – спрашивает она.

– Один из них расколотил все лампы, – отвечает Дидона, показывая на горку сметенных в угол черепков. – Он меня ужасно напугал.

– Жалкое, паршивое ничтожество. – Голос Крессы подрагивает, и на мгновение Амаре кажется, что подруга даст волю слезам.

Виктория без промедления садится по другую сторону от Дидоны.

– Не расстраивайся ты из-за какого-то Чесночного Бздуна, – с улыбкой произносит она.

– Какое дурацкое имя, – с сомнением говорит Бероника. – Не может быть, чтобы его так звали.

– Придется тебе поверить! – с серьезным лицом настаивает Виктория. – Это же тот самый Чесночный Бздун, что держит закусочную неподалеку от терм!

– От него и правда дурно пахло. – Дидона немного приободряется и начинает ей подыгрывать.

– Еще бы! Чесноком и пердежом, – кивает Виктория. – Да, это определенно он. Чесночный Бздун.

– А я и не знала, что его так зовут, – озадаченно говорит Бероника. – Я думала, его зовут Манлий.

– Конечно, его зовут Манлий, тупица! – фыркает Кресса.

Все смеются. Улыбается даже сама Бероника. На миг Амара задумывается, уж не нарочно ли она прикидывалась дурочкой.

– По-моему, надо начеркать ему вразумление на стене, – говорит Виктория. – На случай, если он еще вернется. – Она наклоняется и протягивает Амаре глиняный черепок. – Что бы такого написать? А, знаю! «Засаживай медленно!»

– Хочешь, чтобы я написала

по-гречески? – спрашивает Амара.

– С какой стати? – возражает Виктория. – Мы ведь хотим, чтобы вонючий придурок это прочитал!

Амара выцарапывает на стене надпись. Остальные любуются на дело ее рук с довольными усмешками.

– А знаете, кто и вправду медленно засаживает? – с хитрецой спрашивает Бероника и умолкает, дожидаясь их безраздельного внимания.

– Ну, выкладывай, – говорит Кресса. – Кто же этот Аполлон?

– Галлий! – Бероника расплывается в счастливой улыбке. – Я его обожаю.

– Галлий?! – ужасается Виктория. – Да он же кошмарен в постели!

– Ты с ним даже не спала! – уязвленно возражает Бероника и вглядывается в смущенные лица подруг. – Или спала?

– Мы все с ним спали, душенька, – ласково говорит Кресса.

Бероника заливается румянцем.

– Ну и что, любит-то он меня. Он обещал, что когда-нибудь меня выкупит. Он меня любит! Он на мне женится, и мне никогда больше не придется этим заниматься. Когда вы ходили в город ловить клиентов, мы провели вместе целый час. Он добрый, любящий, нежный и заботливый. Он даже спрашивал, чего я хочу!

Амаре тяжело представить недалекого Галлия героем-любовником. Ей хочется спросить, отдал ли он Беронике вчерашний хлеб, но она боится, что ответ окажется слишком болезненным.

– Бероника… – Виктория предостерегающе понижает голос. – Надеюсь, ты не давала ему бесплатно?

Воцаряется молчание. Бероника, надувшись, прячет глаза.

– Идиотка! – вскидывается Виктория. – А если Феликс узнает? Нельзя целыми днями кувыркаться с Галлием задарма! Он должен платить Феликсу. Этот ублюдок водит тебя за нос! Он тебя использует!

– Он не хочет платить, потому что копит деньги на мой выкуп! – оскорбляется Бероника. – Да и кто выдаст нас Феликсу? Надеюсь, не вы!

– Разумеется, никто из нас ничего ему не скажет, – успокаивает ее Амара. – Но ты точно уверена, что Галлий тебя не обманывает?

– Он меня любит, – упрямо повторяет Бероника. – Он сказал, что никогда не встречал никого добрее меня, что только со мной он может говорить по душам, потому что я умею слушать и он мне на самом деле небезразличен.

Виктория закатывает глаза.

– Почему ты вечно должна все очернить и извратить? – напускается на нее Бероника. – Не тебе осуждать мой вкус в мужчинах, – ядовито добавляет она, к изумлению Амары.

Кресса вмешивается, прежде чем Виктория успевает вступить в перепалку.

– Никто не пытается омрачить твое счастье, – отвечает она Беронике. – Мы просто хотим, чтобы ты берегла себя. Вот и все.

Бероника хмуро отворачивается, держась за свою обиду.

Кресса одними глазами показывает Виктории на Беронику, призывая ее сделать шаг к примирению. Виктория вздыхает.