Дом в Лондоне

Булычев Кир

– Не исключено, – сказал инспектор.

Он позвал полицейского и велел ему забрать на экспертизу самый большой нож.

– Иришка его помыла, – напомнила Валентина.

– Если это орудие преступления, – сказал Слокам, – то эксперты обязательно найдут на нем следы крови.

– Тогда правильно, – одобрила Валентина.

Она продолжала играть роль доброй тети.

Слокам вышел из кухни, остановился возле Василия, который буквально обвис на стуле.

– Мистер Кошко, – сказал он, – я попросил бы вас собраться и отправиться в Скотленд-Ярд, где вас

допросят в связи со смертью хозяина этого дома мистера Кошко и его так называемой супруги.

– Нет, – сказал Василий. – На это я не согласен.

– Вы можете вызвать адвоката, – продолжал инспектор, а Лидочка переводила.

– Откуда у нас адвокат! – откликнулась с кухни Валентина. – Мы же люди простые, не преступники какие.

– Вам будет предоставлен адвокат, – сказал Слокам. – И официальный переводчик.

– Хоть в этом слава Богу, – сказал Василий. – А то ваша Лидия тут наговорила, наклеветала на нас.

Слокам долго уговаривал Кошек, а они все отнекивались, ссылаясь на здоровье. Потом потребовали вызвать нашего родного посла. Слокам дал им слово, что представитель консульства обязательно будет присутствовать на допросе. Тогда Кошки потребовали, чтобы их дело разбиралось дома, в России.

На что Слокам сказал:

– В данный момент вам не предъявлено никаких обвинений. Но вы должны официально рассказать о том, что знаете.

– Значит, вы нас убийцами не считаете, как она говорит? – спросил Василий.

– Мы не можем считать вас убийцами, – гордо ответил инспектор. – В Великобритании степень виновности может установить только суд.

На этом и порешили. Кошки долго собирались, хоть на дворе стоял теплый летний вечер.

По коридору к выходу пронесли носилки с закрытым простыней телом. Лидочка не поняла, кто это.

Потом заглянул уже знакомый эксперт и стал шептаться со Слокамом.

В своей комнате принялись ругаться Кошки, негромко, но яростно. В коридоре были слышны голоса, но слов не разобрать.

Вошел полицейский и доложил Слокаму, что машина для перевозки русских прибыла.

Слокам постучал к Кошкам и сказал, что пора ехать.

Кошки заспорили, и пустые разговоры заняли еще минут десять. Потом они вышли в плащах, словно собирались пробыть тут до морозов. С Лидочкой они прощаться не стали, ушли, отвернувшись.

Слокам, к Лидочкиному удивлению, с Кошками не поехал, а сказал полицейскому, что приедет через полчаса. Потом он обернулся к Лидочке и спросил:

– Что мы ожидаем найти в их комнате?

– А у вас есть ордер на обыск? – спросила Лидочка.

– Я имею на это право. Не беспокойтесь, я не нарушу закона. У меня есть разрешение судьи.

«Ему лучше знать, – подумала Лидочка. – Не мне хватать английского инспектора за руку и кричать о нарушениях закона».

– Ваше присутствие желательно, – сказал инспектор. – Вы можете лучше меня оценить значение тех или иных вещей и документов. Сержант Прайд будет присутствовать при осмотре вещей лиц, причастных к убийствам.

Видно, избавившись от Кошек, Слокам думал потратить на осмотр их комнаты несколько минут, ну,

может быть, полчаса. Но он не учел их феноменальной способности аккумулировать вещи.

Комната была по колено завалена сумками, картонными коробками, тряпками, посудой, обувью – это была наша родная барахолка, и в ней Кошки чувствовали себя отлично.

– Я понимаю, почему они решили остаться, – сказала Лидочка. – Они не могли расстаться со своим добром. Месяц напряженной работы! Хотя, наверное, разумнее с их стороны было бы сегодня с утра сесть на самолет и улететь домой. Тогда бы до них было бы нелегко добраться.

Слокам начал что-то насвистывать. Видно, мама не объяснила ему в детстве, что свистеть в доме опасно – все добро просвистишь.

– Вы же знаете, миссис Берестоу, – возразил Слокам, – что они не уехали, потому что поняли: в случае удачи их плана весь дом остается им. Все деньги. Все! А в удаче своего плана они не сомневались. Если бы преступники реально оценивали последствия, преступлений было бы в пять раз меньше.

– Вы считаете их преступниками?

– Я долго разговаривал с мисс Кошко и ее другом Робертом Ричардсоном. Они не производят впечатления преступников. В них нет действительно сильных чувств, которые можно направить на убийство. Я даже допускаю, что кто-то из них мог убить под влиянием момента. Но как только этот момент прошел, Ирина бы рассыпалась на кусочки.

– А сейчас? – спросила Лидочка.

– Сейчас она… переживает. Хочет на свободу, беспокоится о Роберте. Пожалуй, больше беспокоится о Роберте, чем о судьбе родителей. У меня создалось впечатление, что ее семья была неблагополучной и по-настоящему она не была привязана к родителям. Она несколько лет не видела своего отца, мать видела редко – у родителей была своя жизнь. Поэтому у нее к ним остались скорее отрицательные чувства – обида за то, что ее бросили, что она оказалась им не нужна. А такие чувства не ведут к убийству.

– Если человек нормален, – уточнила Лидочка.

– Ваша Ирина вполне нормальна… Я думаю, что уже сегодня ночью мы отпустим ее домой.

– А Роберта?

– Роберт давно дома. Его забрала мать. Думаю, что она на несколько дней запрет его дома. Решительная женщина. Вы знаете – она болгарка. А болгары – балканская нация. Очень сложные балканские характеры.

– Я знаю, – кивнула Лидочка.

Пока они разговаривали, инспектор и сержант Прайд, цыганистый молодец, вовсе не похожий на стража порядка, быстро, чуть касаясь, перебирали барахло.

– Вы думаете, что эти убийства совершили Кошки? – спросила Лидочка.

– Уверен, что и вы в этом не сомневаетесь. По методу исключения.

– Я догадалась совсем недавно. Уж очень несовместимы эти люди и преступление.

Слокам высыпал на стол содержимое толстого брезентового чемодана.

– А вот у них мотивы и способности к убийству есть, – сказал он. – Корысть. Сильная корысть очень корыстных людей. Им позарез нужны деньги, а мистер Кошко был довольно жаден.

Он и это уже знает? Впрочем, он мог узнать об этом от Роберта или Иришки.