Дом в Лондоне
Шрифт:
– Вопрос даже глупый, – сказала Валентина.
Покладистый инспектор согласился, что вопрос глупый, но Лидочка поняла, что задал он его сознательно, не столько от глупости, сколько от английского уважения к следственному порядку.
– И Ирина не выносила эту женщину?
– А то как же! – сказал Василий. – Она ее просто ненавидела. Но я так думаю, что господин следователь тоже бы ее ненавидел, если бы за настоящую мамочку переживал, а чужую таким душевным именем звать был вынужден.
Инспектор с пониманием
– Может быть, – инспектор подкрадывался к жертве медленно, как лев к стаду антилоп, – может быть, эта ненависть распространялась и на ее отца? Ведь она могла винить его за то, что ее мама оказалась в таком опасном положении?
Валентина посмотрела на мужа, Василий – на Валентину, но они решили не сознаваться, хотя Лидочка понимала: если положить руку на сердце, то ненависть к папе, бросившему и маму, и дочку, жадному и себялюбивому, порой охватывала Иришку, чего она от Кошек не скрывала.
– Нет, – сказала после паузы Валентина, – такого не припомним.
Инспектор показал заячьи зубы. Он уже раскусил краснодарских Кошек и выслушивал их ответы с изрядной долей скепсиса.
– Но свои отрицательные чувства к Алле она не скрывала, – предположил Слокам.
– А мы все ее не выносили, – сказала Валентина. – Некультурный человек, не нашего круга и к тому же бандитка.
Перевести столь эмоционально сложную фразу Лидочке удалось не сразу.
– Но вряд ли вы или госпожа Берестоу грозились ее убить? – не уступал инспектор.
– Ни боже мой! Она сама кого угодно убьет!
Слокам принялся пить кофе, пока тот не остыл. Остальные тоже пили кофе и молчали.
Неожиданно инспектор встрепенулся.
– А может быть, ночью по комнате госпожи Кошко ходила Ирина?
Валентина ответила не сразу.
– Я не видела, – сказала она, – чего напраслину возводить?
– А вы не видели, чтобы Ирина выходила ночью из дома и уезжала на машине?
– Нет, не видели, – ответил Василий.
– А не может быть, что ночью к Ирине приходил ее друг Роберт Ричардсон?
– Ну что вы, она же еще девочка! – возмутилась Валентина. – Ну разве можно так думать! Хоть сейчас молодежь, конечно, не бережет свою честь.
– Вы уверены, что сегодня ночью мисс Ирина Кошко и ее друг Роберт Ричардсон не выносили из дома и не увозили тело миссис Аллы Кошко? – Боа-констриктор все туже сжимал свои кольца.
– Ну что пристал? – взмолился Василий, выслушав перевод. – Чего он к Иришке привязался? Да если бы мы и видали что, неужели ему скажем?
Василий не учел, что кое-какие познания в русском языке у мистера Слокама имеются. А Лидочка не удивилась, когда инспектор сказал:
– Не хочем сказать мне про машина? Это понимаю.
– Ну вот, еще этого не хватало!
И тогда Мэттью достал из бокового кармана пластиковый пакет, в котором лежал небольшой платочек,
– Как вы думаете, кому мог принадлежать этот платок? – спросил инспектор.
Лидочка была поражена тем, что он успел отыскать платок. Она начисто забыла, где видела его в последний раз. А инспектор уже связал его со своими подозрениями.
Валентина не скрыла возмущения:
– Вот этого я от тебя, Лидочка, не ожидала! Ты зачем мои слова передала англичанину? Неужели не понимаешь, что это тайные слова? Для тебя Иришка человек чужой, равнодушный, а для меня она заместо дочки!
– У вас была информация о платочек? – по-русски спросил инспектор.
– Да, была, – призналась Лидочка. – Госпожа Валентина Кошко сказала мне сегодня, что она сама вышила и подарила его Ирине.
Таиться было не только неправильно, но и глупо: инспектору бывало трудно выразить свои мысли, но понимал он многое.
– Значит, этот платок Ирина оставила в машине? Она вытирала сиденье, но в темноте потеряла платочек.
– Но почему она? – закричала Валентина. – Почему она? Может, этот платочек Лидия сама утащила. Аллу убила…
– Мне ее не поднять, – призналась Лидочка.
– А тебе Генка помогал. Вы одна компания, – сообразил Василий. – Мне ты давно уже не внушаешь.
Слокам с интересом перевел взгляд на Лидочку.
– Любопытная информация, – сказал он по-русски к вящей радости краснодарских родственников.
Инспектор спрятал пакет с платочком в карман. В столовую заглянул полицейский.
– Из Хитроу, сэр, нам сообщили, что наша группа обошла весь аэропорт и никаких следов преступников не обнаружила, – сказал он.
– Я так и думал. Они умнее. Поймать их будет нелегко, ведь придется все время возить с собой свидетелей. А где девушка? Где мисс Кошко? Она возвращается?
– Она должна быть в машине.
– Обратно вертолета не нашлось?
– Но ведь такой спешки уже нет.
Слокам кивнул, достал свой сотовый телефон, набрал номер. Все смотрели на инспектора, словно ждали, что из аппаратика вылетит птичка.
– Это ты, Генри? – спросил инспектор. – И девочка с вами? Тогда не надо возвращаться сюда, слишком далеко. Мы встретимся на полпути. Да, везите ее в Скотленд-Ярд. Я там буду через сорок минут.
Спрятав телефон в карман, Слокам обратился к Лидочке:
– Простите, что я не приглашаю вас с собой. В Ярде уже отыскали опытного официального переводчика. Не смею отрывать вас от дел.
«Ну что ж, – подумала Лидочка. – Нет мне доверия».
Она посмотрела на Кошек. Кошки глядели на инспектора, может, им было интересно на него глядеть, а может, они не хотели встречаться взглядами с Лидочкой после того, как обвинили ее в убийстве. Даже если они руководствовались благородными побуждениями – спасали двоюродную племянницу.