Дом в Лондоне

Булычев Кир

В дверь поскреблись.

– Войдите.

Это была Иришка.

– Вы не спите?

– Рано.

– Можно у вас посидеть?

– Заходи.

Иришка вошла и стала осматривать комнату, словно попала в незнакомое место.

– Садись, – пригласила Лидочка.

– Я на минутку. Пока ее нету. Я шла от Ричардсонов и увидела, что она бежит куда-то. Хотела проследить, а потом подумала – ну что я ее буду выслеживать? Кто она мне?

Так как Иришка сделала многозначительную паузу, Лидочка заметила:

– Кажется,

мать?

– Такая же мать, как пылесос, – нелогично ответила Иришка. – Только я буду говорить тихо, чтобы эти Васечки не услышали. Они вечно подслушивают.

– Для этого им надо подняться на второй этаж.

– Лестница не скрипит, – сказала Иришка. – Я проверяла.

Она села на кровать рядом с Лидочкой, откинулась, опершись на локти, и положила ноги на стул. У Иришки были толстые щиколотки и икры.

– Ну и как она вам? – спросила Иришка вполголоса.

– Ты о своей маме?

– Она мне не мама, – сообщила Иришка. – И если никто вам не хочет этого сказать, я сама скажу. Должен же быть один нормальный человек на свете?

– Погоди, погоди…

– Тише!

Иришка по всем правилам романтической интриги должна была сначала взять с Лидочки клятву в том, что она никому не проговорится, затем не сразу, захлебываясь слезами, подвести ее к сути дела. Ничего такого не произошло. Иришка продолжала:

– Только не говорите, что вы ничего не подозревали. Тогда я подумаю, что вы врете или у вас крыша поехала.

– Отличное воспитание, – заметила Лидочка. – Но допусти, что я просто тупая или доверчивая. Я живу в чужом доме, я вас и недели не знаю. Потом приезжает твоя мама. Никто в этом не сомневается…

– Попробовали бы усомниться!

– Тогда расскажи мне все по порядку.

– Только никому ни слова. Я очень прошу! Я же вам рассказываю не потому, что вас обожаю, а потому что мне деваться некуда. Конечно, есть Робертик, но что он понимает? Он только перепугается – ах, российская мафия! А его мамочка запретит ему со мной гулять. Ваша дочка нашему наследнику не компания!

– Погоди ты со своими рассуждениями! – прервала девушку Лидочка. – Вернись к началу. Почему Алла не твоя мама?

– А разве это не видно? Мы с ней даже не похожи!

– Но ты и на отца не очень похожа.

– А с мамой одно лицо! Если не считать, что мама красавица, а я ошибка природы.

– А где твоя мама?

– В Москве. В этом вся беда.

Лидочка растерянно молчала, слушая Иришку.

– Мама должна была приехать, как договаривались. Фазер этого и хотел, и не хотел, он маму побаивается. Он у меня зажимистый, ему с миллионами нелегко расстаться. Даже с фунтом. Он здесь на бензине экономит – отрыжка социализма.

Иришка оборвала рассказ, бесшумно вскочила, подбежала на цыпочках к двери и резко ее распахнула.

Снаружи было пусто и тихо. Откуда-то издалека доносилась музыка.

– Никого, – сказала Иришка.

Она

закрыла дверь и вернулась на кровать.

– Мама собирала вещички. Она должна была через две недели прибыть, даже билет заказала. И тут она звонит – вы помните? – и просит, чтобы фазер встретил в городе ее начальника и повозил его по магазинам.

Лидочка кивнула. Она вспомнила, как советовала Славе отвезти Аллиного начальника в «Хэрродс», чтобы там его разорить.

Фазер встретил начальника, но в магазин они не попали. Этот начальник приказал папе ехать за город, а там на каком-то пустыре он объяснил, что привез привет от мамы. Что она намерена заявиться к нам не через две недели, а немедленно. И что фазеру придется сделать усилие, чтобы узнать свою бывшую жену. Но если он ценит жизнь Аллы, своей дочки, своей мамочки и свою собственную, то он будет вести себя, как пай-мальчик. Понимаете?

– Пока не совсем.

– Я тоже не сразу врубилась. Все это за пределом. Мне бабуся как-то говорила, что от гадких болезней умирают другие, плохие люди. А на свой счет это принять невозможно. Я тогда посмеялась. Я вообще слишком часто посмеиваюсь. Вот и получила гадкую болезнь в наш дом. У вас закурить не найдется?

– Нет. А ты куришь?

– Только никто об этом не знает. Они думают, что я ребенок и у меня нежные легкие, которые почернеют и загнутся, если я буду плохой девочкой. А я экстази пробовала!

– Вернись на землю, – попросила Лидочка.

– А рассказывать-то больше нечего. Тот начальник доступно объяснил фазеру, что мою мамочку Аллочку охраняют его друзья. Ей с ними пока хорошо. И как только фазер поможет им взносом в полтора миллиона, они отпустят маму на свободу.

– Ой, какой ужас!

– Не ведите себя, как банальная барышня, – сказала Иришка. – Вы обо всем догадались еще вчера.

– Нет, не обо всем.

– Фазер мне сказал, что он всегда ждал, что кто-то придет и скажет ему: «Вы не заслужили своего богатства. Поделитесь, пожалуйста, с нами». Поэтому он даже не очень удивился. Испугался – конечно, испугался, а удивления, говорит, не было. Он этому начальнику стал объяснять, что из ихнего шантажа ничего не выйдет. Ведь он живет в Англии, и ему достаточно сообщить в полицию.

– А они ему посоветовали в полицию не обращаться, – продолжила за Иришку Лидочка, – потому что тогда он больше не увидит Аллу. А если Алла ему не дорога, то пусть вспомнит, что Марксина Ильинична, его мама, тоже живет без охраны. А до тебя добраться – легче легкого.

– Точно! – сказала Иришка. – Будто вы подслушивали.

– А это простая схема. Каждый человек чего-то боится. И за кого-то боится.

– Я пауков боюсь, – некстати сказала Иришка.

– Теперь я понимаю роль этой… женщины. – Лидочка показала пальцем вниз, где могла находиться лже-Алла. – Я никак ее не могла понять. Это меня и сбивало.