Дом у озера

Виггз Сьюзен

— Знаю, что не надо бы. Что растолстею как свинья. — Тем не менее она подлила молока и добавила сахара. — А вы? Вы чем будете заниматься?

— Может быть, прогуляемся с Аароном к Мэример-Фоллс. Ты там была? Видела водопад?

— Нет, только слышала, что подниматься надо довольно высоко. Может быть, когда-нибудь и выберусь. В выходной.

— У меня еще и по дому работы немало. — Кейт с грустью взглянула на черный прямоугольник ноутбука.

— Уже определились, о чем хотите написать?

— Кое-какие

мысли есть.

— Я все-таки думаю, вам нужно заняться Уолденом Ливингстоном. О нем здесь все слышали. Можно сказать, культовый герой.

— Знаю. Ему до сих пор пишут. Нечасто, конечно, но несколько писем в год приходит.

— Знаете, я потому в этом доме и остановилась, — призналась Кэлли. — Когда увидела его фотографию, ту, что Анни Лейбовиц сделала, и поняла, что он здесь жил, у меня просто башню снесло. Его книги… Те люди, что заботятся о природе, о земле, для них его книги священны.

Кейт не уставала удивляться этой девушке, в которой странным образом соединялись уличная мудрость и наивный идеализм, невероятная начитанность в одних областях и полное невежество в других.

— Немногие из нынешней молодежи знают о Уолдене Ливингстоне. А ты как о нем узнала?

— Жила у одной пары, для которой защита окружающей среды была смыслом жизни. Так вот старик Уолден был для них самым главным авторитетом. У них на полке стояла подписанная им книга и сборник его изречений. «Не оставляй тропы будущему страннику, дай ему самому отыскать свой путь». Ну и все такое. Он что, всегда так изъяснялся?

Кейт задумчиво посмотрела на упомянутый Кэлли портрет, который висел на стене у двери. Портрет удался. Лейбовиц сумела ухватить лукавый блеск в глазах старика, запечатлеть дерзкий взмах белоснежных волос, бывших некогда, как рассказывал сам Уолден, такими же рыжими, как у нее. Его лицо имело собственную географию, такую ясную, как и география земли, и в этом тоже проявилось мастерство художницы. «Мне тебя не хватает», — мысленно сказала старику Кейт и повернулась к Кэлли:

— Я вовсе не уверена, что он все это сказал.

— А что, он и впрямь был не такой, как другие? Ну, в обычной жизни.

— Хороший вопрос, — улыбнулась Кейт. — Может быть. Для меня он был просто дедушкой. Для ребенка дедушка — всегда особенный.

— А я своих только раз и видела.

— Ты хотела бы навестить их когда-нибудь?

Кэлли отправила в рот полную ложку хлопьев и настороженно посмотрела на Кейт.

— Ты не думай, я в твои дела вмешиваться не собираюсь.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Наверно, просто из любопытства. Хочу побольше узнать о твоей жизни.

Кэлли на секунду задумалась. Потом отодвинула чашку и положила ложку.

— Я только о тех бабушке с дедушкой, что с маминой стороны, что-то знаю. Моего отца так и не нашли, а о его родителях и говорить нечего. Когда брата

Тимоти забрали, и коммуна развалилась, мы с мамой отправились в Вашингтон. Она была в таком состоянии, что просто отвезла меня к своим предкам в Такому и там оставила. Не попрощалась, не сказала, куда поедет дальше.

Кейт вздохнула:

— Сочувствую.

Девушка пожала плечами:

— Невелика беда. Я это пережила. В общем, они позвонили в Службу защиты детей, сказали, что не могут меня принять. Держу пари, ваш дедушка так бы не поступил.

— Нет, так бы не поступил. Он был… необыкновенный. Мне очень повезло, что я его знала.

— А вы понимали, что он не такой, как все?

— Не думаю, что меня интересовало, чему он себя посвятил. Помню, он всегда куда-то спешил, его повсюду ждали. И он очень много путешествовал в течение учебного года. — Кейт подошла к книжной полке и сняла альбом в кожаном переплете, целиком посвященный делу всей жизни Уолдена Ливингстона.

Вместе с Кэлли они перелистали страницы с фотографиями, вырезками из газет и журналов, статьями. Один разворот был полностью занят снимками, на которых Уолден либо позировал, либо здоровался за руку с разными знаменитостями, в том числе и с американскими президентами, от Линдона Джонсона до Рональда Рейгана. Каким-то образом ему удавалось устроить так, что каждый из них подписывал какой-либо документ, способствовавший защите окружающей среды.

— Да, — вздохнула Кэлли. — Интересно, каково это быть таким великим человеком, так многого добиться в жизни.

— Думаю, у него все получалось само собой. Просто он не мог иначе. — Будучи человеком известным и уважаемым в среде активистов экологического движения, тех, кого заботили проблемы сохранения земли, Уолден в то же время глубоко разочаровал своих родителей тем, что так и не смог взять в руки бразды семейного бизнеса. В то время семейный бизнес был связан с лесом и пиломатериалами, и увлечение старшего сына сбережением лесов стало для родных и близких тяжелым ударом. Впрочем, все это произошло еще до Кейт. Она взглянула исподтишка на Кэлли. Цвет лица у девушки значительно улучшился после завтрака. Кейт понимала, что стоит за ее вопросами об Уолдене: «А кто такая я? Что я могу? И могу ли что-то?».

— Скажи, а какая твоя мама? — Тема была опасная, но Кейт чувствовала, что в основе всех проблем девушки отношения с матерью. — Если, конечно, не против.

— Да нет, не против. Только мне и сказать-то особенно нечего. Она — лузер, полная неудачница, и я по ней нисколечко не скучаю. — С улицы долетел гудок подъехавшей машины, и Кэлли вскочила со стула. — Побегу. Вернусь к семи.

— Не забудь ланч. — Уже у двери Кейт сунула девушке бумажный пакет.

Кэлли сделала удивленные глаза и, благодарно кивнув, выбежала из кухни.