Дом теней
Шрифт:
— Я ничего не стал бы менять в нашей жизни, дорогая, — сказал он. — Мы были созданы друг для друга.
О, как сильно, как отчаянно ей хотелось верить Теду! Но он не знал всей правды. А Бренда знала, и это знание отравляло ей жизнь даже после смерти.
— А как быть с ними? — спросила она. — Может быть, они тоже созданы друг для друга.
— Значит, они должны как можно быстрей в этом убедиться. Идем, дорогая, уже светает. Приближается время нашей воскресной сиесты. А эти бедные глупцы пускай сами устраивают свое
Бренда бросила последний взгляд на женщину, которая одиноко спала в своей огромной кровати. Она не спала в ней ни с кем, кроме Руфуса, а Бренда знала лучше всех на свете, сколько наслаждения можно получить на этой кровати.
Джилли заслужила делить это ложе с тем, кого она любила. К сожалению, Бренда слишком хорошо знала, что не всегда получаешь от жизни то, чего заслужил.
Если повезет, это можно получить в другой жизни.
Глава двадцатая
— Что ты здесь делаешь? — гневно спросил Джексон.
— Я здесь работаю. Или вы забыли? — ответил Колтрейн невинным тоном.
— Но не в полпятого утра.
Джексон сидел у письменного стола, перед ним стоял раскрытый ноутбук. Он был настолько поглощен своим занятием, что даже не услышал, как в кабинет вошел Колтрейн. Мейер не любил, когда его заставали врасплох.
— Сюда кто-то вломился? — спросил довольный Колтрейн, окидывая взглядом беспорядок, царивший в помещении. Документы были разбросаны по всей комнате, шкаф зиял пустыми полками, а Джексон яростно стучал по клавиатуре ноутбука.
— Убирайся к черту, Колтрейн. У меня и без тебя дел по горло. Ты должен был меня защищать. Ты должен был следить за тем, чтобы никто до меня не добрался. Тридцать пять лет я занимался своим бизнесом, и никто не совал носа в мои дела. Твоя задача состояла в том, чтобы так продолжалось и дальше. И что ты сделал? Министерство юстиции ведет против меня расследование, адвокаты жены решили меня разорить, вдобавок ко всему, кто-то добрался до моих секретных документов. Что происходит, черт побери?
— Видимо, удача вас покинула, шеф.
Колтрейн придвинул одно из кожаных кресел к столу Мейера и сел в него без всякого приглашения. У него чудовищно раскалывалась голова, рука отнималась от пульсирующей боли. Тем не менее он чувствовал себя совершенно спокойным. Наконец-то, все начинало становиться на свои места. Все складывалось так, как он запланировал с самого начала. Тогда почему он не испытывал удовлетворения?
Мейер оторвал взгляд от экрана монитора.
— Что у тебя с головой? — хмуро спросил он.
— Я потерял сознание в больнице, — пояснил Колтрейн. — Увидел кровь и грохнулся на пол в приемном покое. Должен признаться, что вид крови плохо на меня действует. Знаю, что это как-то не по-мужски, но у каждого
— Чья это была кровь? — спросил Мейер.
— Вашей дочери, — Колтрейн умышленно не уточнил, какую именно дочь он имел в виду. Ему хотелось увидеть реакцию Джексона. И он ее увидел.
— Рэйчел-Энн? — хрипло спросил побледневший Мейер.
— Нет. Никто ее не видел после того, как она сбежала. Джилли порезалась стеклом от разбитого кофейного столика.
Мейер равнодушно пожал плечами и снова уткнулся в ноутбук. Должно быть, он уничтожал компрометирующие файлы.
— Она на самом деле ваша дочь?
На этот раз реакция Мейера была совсем иной.
— О чем ты говоришь, черт побери?
— Так кажется со стороны. Похоже, Джилли совсем вас не интересует. Поэтому я предположил, что ее мать вам изменяла или что-то в этом роде. Большинство родителей проявляет маломальский интерес к своим детям.
— Да, черт, она моя, — холодно улыбнулся Джексон. — Очень похожа на мою бабку, когда та была молодой. У Эдит не хватило бы духу мне изменить. До сих пор удивляюсь, как она могла вообразить, что я разрешу ей уйти и забрать моих детей.
— Вы так сильно любите своих детей? — спросил Колтрейн.
— Не то, чтобы очень. Мне была нужна только Рэйчел-Энн, но Эдит не согласилась ее отдать, и в итоге не получила никого. Ты ведь знаешь Колтрейн, что я не люблю разводить сантименты. Почему, черт возьми, меня должен интересовать какой-то выкормыш? Только потому, что я его отец? Они выросли вдали от меня и совсем на меня не похожи.
— Тогда почему вы любите Рэйчел-Энн?
Он сомневался, что хочет знать ответ на этот вопрос. Возможно, Мейер обманывал сам себя, точно так же, как пытался обмануть окружающих?
— Это доказывает лишний раз, что все разговоры о кровной связи — полная ерунда, — пожал плечами Мейер. — Она моя родственная душа. Так было всегда.
— Родственная душа? — Колтрейн не верил своим ушам. — Неужели вы читаете любовные романы? Я сомневаюсь, что у вас вообще есть душа.
— Думай, что говоришь, Колтрейн! — рявкнул Мейер. — Не становись мне поперек дороги. Убью, как бешеную собаку. Я сводил счеты с парнями покруче тебя, и у меня рука не дрогнет, когда я займусь тобой. Я похороню тебя заживо.
— И многих вы похоронили, Мейер?
Тот даже ухом не повел.
— Не советую меня провоцировать, Колтрейн — предупредил он. — Ты даже не представляешь, на что я способен.
— У меня буйная фантазия, шеф, и я всегда был о вас самого высокого мнения.
Мейер долго и задумчиво разглядывал своего помощника.
— Именно по этой причине я тебя выбрал, Колтрейн, — сказал он, наконец. — В глубине души ты такой же, как я. Безжалостный, холодный прагматик. Ты выполнишь любую работу, невзирая на дурацкие законы, придуманные мелкими людишками. Или я ошибаюсь?