Дом теней

Кайе Мэри Маргарет

Фрагмент вчерашнего разговора крутился в её мозгу, как магнитофонная запись.

– По три чего?

– Убийства, конечно, дорогая. События всегда идут по три. Вы этого не замечали? Беда никогда не приходит одна.

Третий раз - третье убийство. И попытка четвертого убийства - её собственного. Она была напечатана на её пишущей машинке - пишущей машинке мисс Китчелл - и подписана её инициалами - инициалами мисс Китчелл. И если бы письмо нашли...

Липкая смесь тошноты и холодного страха поглотила Дэни, лунный свет и звук праздных голосов куда-то

отступили. Она попала в ужасную паутину. И сколько бы она не крутилась и не уворачивалась, она не сможет убежать, потому что будут ждать другие нити, готовые спокойно обвиться вокруг нее, пока она не будет полностью связана и беспомощна.

Она была на грани истерики, хотела прыгать и кричать, кричать, как Гасси прошлым вечером. Бежать через веранду в лунном свете и дальше по грязной дороге, бежать, пока не кончатся силы. Дэни подавила истерику, вонзая ногти в ладони и до крови покусывая губы. А потом из тумана появилась рука и коснулась её плеча. Рука из плоти и крови была твердой и реальной, безумный кружащийся мир сделался твердым и стабильным, а к Дэни вернулось какое-то подобие спокойствия.

Туман рассеялся, лунный свет снова стал ярким, и Дэни увидела, что рядом с ней стоит Лэш, своим телом отделяя её от остальных на террасе.

Он сказал:

– Пошли, прогуляемся по пляжу. Мне целый день не удавалось словом с тобой перекинуться. Есть пара вещей, которые я хотел бы обсудить. Вы нас извините, Лоррейн?

Он не стал ждать разрешения, поднял Дэни на ноги, взял её под руку и пошел через веранду по ступенькам в сад, заполненный чернильными тенями деревьев. Там он начал говорить о делах, называя разные имена, которые ничего для неё не значили. Он говорил об этом, пока они шли по заросшим цветами дорожкам и вышли через дверь в стене к морю.

По каменистым тропинкам они шагали к берегу. Пляж был пуст, на нем ничто не двигалось, кроме тихих волн и множества маленьких песочных крабов, которые ползали взад - вперед безмолвно, как мотыльки.

С обоих сторон были горы: высокие скалы, изрезанные ветрами, источенные водой кораллы, которые вырисовывались темными силуэтами на лунном небе и бросали острые тени на белый песок. Лэш обошел их и, выйдя на открытый пляж, остановился у самой воды, так что никто не мог подойти незамеченным и их невозможно было застать врасплох.

Отпустив руку Дэни, он повернул её так, чтобы она смотрела ему в лицо. Он не стал понижать голос или менять интонацию. И любой, кто наблюдал за ним из тени, подумал бы, что он продолжает разговор, начатый в саду.

– Что случилось, малышка? Что было в той записке? Кто-то написал тебе анонимное письмо?

Не говоря ни слова, Дэни протянула ему листок бумаги и увидела, как на его лице по мере чтения проступают резкие незнакомые черты.

Через несколько секунд он спокойно спросил:

– Кто-то сунул это тебе в карман?

– Нет, - шепотом ответила Дэни, - я нашла её прошлой ночью. Она была на веранде... возле... около мисс Бейтс. Миллисент, наверное, держала её, когда... Я сунула листок себе в карман и не вспоминала о нем, пока...

пока сейчас не нащупала его, не вынула и... не прочитала.

Лэш долго молчал, глядя на листок в своей руке. Наконец Дэни спросила:

– Это значит то, о чем я думаю, да?

– Да, - все ещё спокойно ответил Лэш. Его голос странно контрастировал с угрюмым выражением лица и сжатыми кулаками.

– Что нам делать? Ты... ты собираешься пойти в полицию?

– Не знаю. Это дело нужно обдумать. Что ты сделала с пишущей машинкой? Где она?

– У меня в комнате.

– Тогда, вероятно, это не было напечатано на ней. Уже легче.

– Да нет же, именно на ней, - сказала Дэни.
– Я думала, с ней баловался кто-то из слуг. Чехол был не в порядке, и внутри - листок бумаги, половинка этого...

– Когда это было?
– поспешно спросил Лэш.

– Вчера вечером, когда я пришла в свою комнату.

– Ты дотрагивалась до машинки?

– Да, хотела проверить, не сломана ли она. Я вытащила оттуда бумагу и выбросила её в корзинку для мусора.

Лэш тяжело вздохнул.

– Теперь на ней твои отпечатки пальцев. И на этой записке тоже. Прекрасный, простой и надежный план! О Боже, во что я тебя втянул?

Он зло смял листок бумаги в кулаке и повернулся к мерцающему морю. Дэни увидела, как играют желваки у него на скулах. Лэш сказал вполголоса, как будто сам себе:

– Я должен был пойти в полицию ещё в Лондоне. Это было нелегко, но не более. Вместо того я впутал тебя в эту сумасшедшую аферу...

Он безнадежно махнул рукой, а Дэни быстро сказала:

– Перестань, Лэш. Это не твоя вина. Это я не поняла... Но в чем же дело? Мы можем сейчас пойти в полицию.

Лэш повернулся к ней, в его глазах сквозила горечь.

– Нет, не можем. Черт с ним. Пусть смерть мисс Бейтс остается в протоколах несчастным случаем. Иначе нельзя.

– Но Лэш...

– Никаких "но"!
– оборвал её Лэш.
– Может быть, я вел себя как настоящий сумасшедший, но я все ещё могу сложить два и два и получить правильный результат. Ее убили, потому что она слишком много болтала, и, по воле провидения, этот листок бумаги должны были найти рядом с её телом. Тебя бы попросили объяснить это - и кое-что другое! Например, как вторая половинка листка оказалась в твоей комнате, если ты это письмо не печатала. И что ты делала одетая через час после того, как все остальные уже спали в своих пижамах? Кстати, что ты делала? Ты её ждала?

– Лэш!
– Дэни вздрогнула, словно он её ударил.

– Я не имею в виду "Ты её убила?", - нетерпеливо пояснил Лэш.
– Или даже "Ты написала эту записку?" Конечно, не ты. Она говорила, что собирается к тебе спуститься?

– Нет.

– Тогда почему ты не была в постели? Что ты делала?

– Ничего. Я просто не хотела спать, вот и все. Полагаю, мне не хотелось выключать свет, поэтому я не ложилась. И потом я снова услышала козодоя, но это был не козодой...

Дэни задрожала, вспомнив тот звук. Но сделала над собой усилие и сказала: